Смотря в прорубь, он вытащил из-за пазухи какую-то пластинку, провел по ней большим пальцем, вскинул руку над черной водой и сжал пластинку в кулаке. Осколки осыпались в воду.

Черная вода забурлила, разбудив спящий на ветвях ветер. Скатившись с насеста и подбросив снег в воздух, тот кругами заметался вокруг озера, где кроме нас троих больше не было никого. Когда я это озеро видела в последний раз, вокруг него стояла черная стена конницы, теперь остался лишь ее король, смотрящий в прорубь, из которой, как из вулкана выплескивалась вода.

Трудно сказать, сколько он так стоял, но чего я не ожидала, так это того, что он вскинет руки, возьмется за свою эту жуткую корону и снимет ее со своей головы. Мне показалось, что когда он это сделал, он снял с себя весь этот лес, всю эту землю и всю боль заснувших в земле мертвецов.

Он пошатнулся, но устоял. То, что осталось от маски, расползлось трещинами и осыпалось к ногам. На меня смотрел Алекс, на меня смотрел Влад. Сквозь бросаемые ветром черные волосы, смотрели такие же черные глаза.

Трудно было разглядеть черты лица, но тонущее в ужасе сердце, знало ответ. Это был Влад, и мне хотелось думать, что он смотрел на меня, но бросая корону в прорубь, он смотрел в пустоту.

Как только корона упала, в первое мгновением ничего не происходило, я даже подумала, что ничего и не случится, пока не заметила, как линзой медленно выгибается лед. Хлопок и воздушная волна была такой силы, что я слетела с дерева, на котором сидела, а когда поднялась в воздух, заметила, как под воду уходит черный король.

Он не пытался выбраться, выплыть, ухватиться за качающиеся в бурлящей воде льдины, он просто исчезал в темноте, и когда он совсем растворился в ледяной пене, я недолго думая, нырнула за ним.

Не знаю, о чем я думала, вероятно, вообще ни о чем, поэтому, когда вынырнула из воды в своем времени собралась лететь домой, но крылья были мокрыми, и я увязла в зарослях у воды, а когда выбралась из них на берег, заметила стоящего в воде короля.

Короткое облегчение оттого, что этот зверь не утоп, сменилось ужасом от догадки. Повернувшись к берегу, я обнаружила там себя, крутящую в руках пойманный листок. В первое мгновение я даже решила, будто это Влада, но этой Владой была я. Всегда была я.

По черной воде шла рябь, в нее ухнулось мое сердце. Холод пробрался под перья. Сейчас он был без маски, но почему-то тогда я видела его в маске? Может быть, потому, что для меня тогда это был сон? Или я была не готова к правде… Хотя я и сейчас к ней не готова, просто теперь, я как будто бы могу ее выдержать.