Память услужливо подбросила мне воспоминаний из нашей совместной жизни, где я не раз видела Влада голым и да, волосы на заднице тоже потемнели. Самые подходящие мысли для того, чтобы подумать об этом в этот момент, но пока он не зашел в воду, я не могла оторвать взгляд от его ног, от его задницы с белыми волосами, голой спины и белых, явно давно не чесанных волосах, которые спускались вдоль спины и доросли уже ниже лопаток.

Он стянул с себя, то, что стоит, вероятно, считать трусами, и я уж было решила, что если падать мне все равно дальше некуда, я живу едва ли не инстинктами, не стоит симулировать смущение, а демонстрировать какие-либо приличия мне тут не перед кем, поэтому можно и ракурс сменить, вдруг там тоже что-то изменилось…но я не успела, он нырнул в воду.

Надеюсь, он не вынырнет там же, где вынырнула до этого я. Но это на вряд ли. Какое-то время по воде расходились круги, пока гладь не стала полностью ровной. Забеспокоившись, я взлетела со своего места, пытаясь разглядеть, где он. В этот раз вода не казалась такой же черной, как зимой, но его все равно было не видно. Я едва не сиганула следом, когда он появился.

С шумом втянул воздух и застыл, глубоко дыша. Я смотрела на него, а он снова смотрел в пустоту, просто таращился в никуда и держался на воде. В том самом месте, из которого смотрел на меня совсем недавно и это же было, то самое место, в которое он нырнул в воду, вместе с мертвой Владой.

Отдышавшись, он снова нырнул, и снова его долго не было, пока спустя время он не вынырнул в другом месте. Проплыл немного, подплыл к стволу дерева, смотря на него снизу вверх, положил на ствол широкую ладонь, провел ею по коре дерева, так же как я сама это часто делала, а потом, сжав руку в кулак, несколько раз, ударил по стволу, с каждым разом удары становились все сильнее, пока развернувшись, он зло не шлепнул по воде. Жилы на напряженной шее вздулись.

Злой, снова взвинченный, словно струна натянутый, он еще раз ударил по воде и, доплыв до берега, вышел на сушу. Короткая вспышка веселья прошла, и без всякого интимного любопытства я наблюдала за тем, как он дергано собирается. Натягивает на голое тело штаны, завязывая шнуровку, накидывает расшитую скудными узорами рубаху, а все остальное, что так и осталось не одетым, кучей смятых вещей, грузит на коня и сам забирается следом.

— Уйди от меня! — Рыкнул он, отмахиваясь, когда я попыталась приземлиться к нему на плечо.

В первое мгновение я ответила ему мысленно, как из мультика советского, что-то вроде: «Ну и не надо! Ну и не буду!», но потом, знакомая тьма, показалась из темных вод души, та часть меня, что до сих пор жалела, о недобитом одноглазом мужике, нашла себе новую жертву. Я могла бы сдержаться, но кто я такая, чтобы вести себя по-человечески? Я ведь, в конце концов, просто, ворона. Поэтому подлетев, вцепилась ему в ухо.