Чем дальше, тем больше среди африканеров разговоров о «глухом нейтралитете» в случае войны. Глупо… или всё же нет? Какие там подводные течения в Большой Политике, Бог весть.

… но об этом потом. А сейчас, прервав неуместные размышления, выдёргиваю из толпы Самуила и Товию для группового фото. Потом земляков…

… какие ни есть, а родня. Мне — несложно постоять несколько лишних минуток, а им — не просто память, а козырный документ, который в некоторых случаях весомей иные удостоверений.

— Лыбисся, как дурак, — пхается Санька локтём.

— Ну… — только плечами пожимаю, — и чорт с ним!

Хоть как, хоть не как… а лёгко на душеньке так, что и словами не передать! Сильно ещё не всё, чего в жизни хотел достигнуть, но вот…

… стоит краеугольный камень. Есть строительная документация, деньги… всё есть!

" — Панкратовский университет" — шепчу одними губами. Почему-то немножечко неловко… а с другой стороны, а как иначе-то⁈ Стэнфорд, Гарвард… Третьяковская галерея, наконец! Чем я хуже-то⁈

Поначалу хотел назвать «Георгиевским» — вроде как не напрямую, а в честь святого. Дядя Гиляй с Феликсом переубедили. Дескать, мощный политический жест с посылом всем слоям населения.

И если честно…

… я не слишком сопротивлялся. Чем я хуже…

— Иди, — подтолкнул меня Владимир Алексеевич, — пора говорить речь!

Забежав на невысокую трибуну, некоторое время молчал, глядя на волнующееся людское море. Сколько их… тысячи? Десятки тысяч? Не знаю уж, как меня услышат те, кто с краю стоит…

Наконец поднял руку, прося тишины. Не сразу, но волнение смолкло и тысячи людей устремили свои взоры на меня. Вдох…

— Свободные люди на свободной земле! К вам обращаюсь я, друзья мои! Всё мы знаем цену свободе, потому что взяли её — в бою! Отстояв свободу здесь и сейчас, мы готовы драться и дальше, защищая свои дома, свою землю и отныне и навсегда — свою страну!

Короткая пауза…

— Здесь и сейчас мы строим наш общий дом — на века. Строим, не отставляя далеко оружие, и если понадобится, пойдём защищать наши дома, нашу страну — от любого врага, кто бы он ни был!

— Я знаю! — обвожу глазами толпу так, что каждому почти кажется, что смотрю я — лично на него. В упор. Глаза в глаза, — Каждый из нас выполнит свой долг, и если надо — до самого конца, даже ценой собственной жизни. Потому что за спиной — дети и жёны! Это и есть Родина!

Снова пауза, дабы прониклись и осознали.

— Вы, ваши родные и друзья, ваши дома, и отныне и навсегда — земля. Ваша! Земля и воля — за это можно воевать, и если понадобиться, то и со всем миром!

Пережидаю гул толпы, и снова поднимаю руку, требуя тишины.