— А… ну да, тогда лучше не надо! — сникаю я, и тут же нахожу плюсы, — Ну и так хорошо! Жив, относительно здоров… это ж сколько ещё написать успеешь!

— И это тоже… — Чехов выцепил глазами очаровательную женщину лет тридцати, продефилировавшую в нескольких метрах от нас, и…

… глазками в Антон Палыча, как из корабельных орудий главного калибра!

— Да иди уже, — смеюсь, — и это тоже, да! Успеешь! Теперь — всё успеешь!

Хмыкнув, отсалютовав мысленно Чехову, и порадовался, что сценическая оратория уже закончилась, и не нужно снова подниматься, представляя очередного оратора. И…

… забавно, но только сейчас обратил внимание, что не было никаких пригласительных и фэйс-контроля, а сегрегация — вот она!

Те, которые «право имеют», на пятачке вокруг сцены, прочие — в отдалении. Само так получилось, вот ей-ей! Нет никакого разделения на «чистую» и «нечистую» публику, а поди ж ты… безо всяких городовых поделились.

— Егор Кузьмич! Егор Кузьмич! — окликнул меня кто-то запыхавшийся.

— Александр Никитич! Вальцуев, верно? — жму руку студенту.

— Вы… помните? — вид ошарашенный и взъерошенный, как у не ко времени разбуженного филина. Луп-луп глазами… и голову набок, давно не стриженную.

— До старческой деменции далеко, — искренне удивляюсь вопросу.

— А… ну да, — он справляется с волнением, — мы с товарищами…

Судорожное движение подбородком куда-то в сторону, не отпуская моей руки.

— … попали под каток репрессивного аппарата, и… вот, волчий билет, и…

— Ага, ага… и много вас? — оглядывая подтянувшихся товарищей, изрядно потрёпанных и выглядящих неважнецки.

— Пятеро, — он зачем-то оглядывается на друзей, отпуская наконец мою руку, — а вообще двадцать два человека бывших студентов прибыло.

— Только, — смущается Александр Никитич, — не могу ручаться за всех. Полагаю, не все наши товарищи готовы… хм, вновь стать студентами.

— Не страшно, — смахиваю его смущение улыбкой, — нам образованные люди край как нужны! А учиться можно будет и без отрыва от работы! Вам есть где остановиться?

Остановиться было негде, равно как и не на что…

— Не страшно! Остановитесь у меня…

— Право слово, Егор Кузьмич… — начал было Вальцуев.

— Не стесните, — перебил я, — и да — вполне удобно! Пустующих комнат у меня полно, еда здесь дёшева необыкновенно, так што в тягость не будете! Заодно и расскажете новости московские.

— Вы, кажется, по части естественных наук, — перескакиваю с темы, сбивая неуместное смущение, — так?

— Биолог… то есть, будущий биолог! — спохватывается Александр Никитич, поправляя пенсне,

— Замечательно! А ваши товарищи? Ах, почвовед… чудесно, чудесно! И химик?