Котяра несогласно дёргает шеей, но молчит. Он из породы самоедов, считающих себя в ответе за всё, что хоть краем их касается. Потому, собственно, и выбрали шерифом…

… ну и за уголовное прошлое, не без этого. Чудны дела Твои… но своя сермяжная Правда в этом есть. Котяра хитрованец, ан репутация у него человека честного, насколько это вообще возможно в таких скотских условиях.

Если уж на Хитровке не запачкался в человеческой подлости, то стало быть — порядочный до мозга костей. А что кухню уголовную изнутри знает, так это скорее в плюс! Видок[i] российского разлива практически…

— Улики хоть собрали?

— Угум, — кивает Иван, немножечко оживая, — Владимир Алексеевич и этот врач, как его там… Каммелькранц.

— А… ну вдвоём ничего не упустят! — говорю скорее для Котяры, с его совершенно безбрежной верой в способности Владимира Алексеевича, — Есть какие-то улики? Предварительные данные?

— Улики… — Иван начал оживать, зашевелившись в кресле, — улик полно, а вот с данными погодим. Пазл этот пока не начали собирать, так што не буду строить предположений.

— И всё же? — не унимаюсь я.

— Нет уж! — отрезал друг, вконец очеловечиваясь, — Строить предположения на таком зыбком фундаменте непрофессионально! Думаешь, тебя хотели застрелить?

— Угу, — пожимаю плечами, — кого ж ещё?

— Ну… может, — кивнул шериф, — а может — Борю! Не думал о том? Они с Колей, как ни крути, а из крупнейших землевладельцев будут, да не только в Кантонах, но и во всём Южно-Африканском Союзе, смекаешь? Одно это — такая политика с географией выходит, што голова кругом!

— А политика? — жёсткий его палец пронзал воздух и само Пространство, — Кто лоббирует в Фолксрааде Кантонов интересы одесситов? Снова Житков с Корнейчуковым!

— Не только одесситов, — поправляю Котяру, — но… понял, не продолжай.

— Так-то! — сердито, но уже без прежней мертвенности, сказал Котяра, вытирая большим платком худое лицо, — Ох и погодка… А! Забыл ещё сказать! Мы пока выстраиваем, как её… диспозицию, но уже сейчас могу сказать, што рядышком в момент выстрела были оч-чень непростые люди! Смекаешь? Ну, сам вспомни, кто тогда вокруг трибуны крутился?

— Смекаю… — меня странным образом начало отпускать.

— Так-то! — он сердито глянул на меня и передразнил, — Ково ж ещё⁈ Да много ково, так вот! Студентов ежели убрать, так чуть не каждый второй… ну, сам вспомни! Послы, политики не из мелких, промышленники и торговцы! А Владимир Алексеевич с ево газетой? Мно-огим она поперёк горла встала!

— А ты… — Котяра снова достал платок и промокнул лицо, — Христом-Богом прошу, уезжай пока куда подальше!