Обхватил меня сзади — руки сомкнулись на животе, крепко, защитно, как стальной обруч. Притянул спиной к своей груди, и я ощутила каждый контур его тела через тонкую ткань туники.

Подбородок лёг на моё плечо, щетина царапнула кожу.

— Помни, — прошептал он в волосы, губы касались уха, — что бы ни случилось на том корабле… я рядом. Через узы. Всегда. Ты не одна. Даже когда будет казаться, что весь мир против тебя. Даже когда захочется сломаться. Я буду держать тебя.

Я накрыла его руки своими, сжала — пальцы переплелись.

— Знаю.

Через узы хлынула волна — тепло, поддержка, решимость защищать любой ценой.

И глубже, под всем этим — то чувство, что он боялся назвать вслух, но что пульсировало в каждом прикосновении, в каждом слове, в каждом вдохе.

Мы стояли так — может секунду, может вечность. Время растянулось, потеряло смысл.

Затем он отпустил неохотно, отступил на шаг.

Холод обнял меня мгновенно там, где секунду назад было тепло его тела.

Когда я обернулась, Вейлан уже стоял перед Орионом с поднятой рукой. Лицо серьёзное, сосредоточенное.

Серебряный свет вспыхнул ярче, залил пространство, окутал Ориона волной — она стекала по телу, как ртуть, просачивалась под кожу.

Я смотрела, как бог войны исчезает на моих глазах.

Черты лица изменились — стали проще, грубее, с усталостью, въевшейся в каждую морщину вокруг глаз и рта. Плечи опустились, широкая спина согнулась под невидимым грузом многих лет. Взгляд потух, стал пустым, покорным — золото в глазах погасло, заменилось тусклым серым. Даже осанка изменилась — он стоял теперь не как воин, а как сломленный человек, что забыл, что такое гордость.

Торн. Тридцать пять лет. Бывший наёмник. Сломлен годами плена.

Человек, что носил дисциплинарный ошейник три года у жестокого хозяина.

Иллюзия была совершенной.

Слишком совершенной.

Я видела, как что-то внутри него сжалось, увидев своё отражение в тёмном стекле иллюминатора — руки дёрнулись, будто хотел разбить стекло, стереть это изображение. Челюсть сжалась так сильно, что мышцы выступили под кожей.

Затем Вейлан повернулся ко мне.

— Твоя очередь.

Я выпрямилась, кивнула. Расправила плечи, подняла подбородок — последний жест свободного человека.

Серебряный свет окутал меня волной — прохладный, скользкий, будто вода просочилась под кожу, заполнила вены вместо крови.

Ощущение чужеродное, неприятное, отвратительное. Маска, что прилипла к лицу, срослась с плотью, стала частью меня.

Я посмотрела на своё отражение в стекле.

Астра Вега исчезла.

Передо мной стояла Эйра Веста — усталая, измождённая девушка с потухшими глазами и согнутой спиной. Волосы потускнели, стали безжизненными, висели грязными прядями. Кожа бледнее, нездоровая, с синяками под глазами. Губы потрескались, плечи опустились.