Но глаза…

Глаза горели.

Не потухшие. Не пустые.

Яростные.

Тёмные, почти чёрные, полные ярости, что она не умела или не хотела прятать.

Смотрела на дверь, через которую вышел Валтор — взглядом, полным такой ненависти, что я почувствовала её физически через пространство.

Если бы взгляды убивали, он был бы мёртв.

Рядом с ней никто не сидел.

Метр свободного пространства с каждой стороны — как будто остальные рабы инстинктивно сторонились, давали ей территорию.

Изгой. Даже здесь, среди таких же несчастных, она изгой.

Что-то внутри меня дёрнулось — резко, болезненно, узнавая.

Я видела эту девочку раньше.

Не её саму. Но ту, кем она была.

Одиннадцать лет. Одна. Потерявшая семью. Загнанная в угол. Полная ярости, что не находила выхода.

Я.

Семь лет назад.

Моё тело двинулось раньше, чем мозг успел обдумать решение.

Я пошла к ней — медленно, осторожно, как подходят к раненому зверю, что может укусить.

Вейлан и Кайра остановились у стены справа, где указал Валтор — начали устраиваться на скамейке, держались рядом.

Орион последовал за мной — на шаг позади, не мешая, но готовый вмешаться, если понадобится.

Через узы я чувствовала — недоумение, беспокойство, вопрос без слов: Что ты делаешь?

Не знаю. Но должна.

Я остановилась в метре от девочки.

Она не подняла взгляд — продолжала смотреть на дверь, будто не замечая моего присутствия.

Но я видела — плечи напряглись. Руки сжали колени сильнее. Готовность к действию, к защите.

— Привет, — сказала я тихо.

Она не ответила.

— Можно присесть рядом?

Молчание.

Я опустилась на пол медленно — не слишком близко, давая ей пространство. Прислонилась спиной к стене, вытянула ноги.

Орион устроился справа от меня — молча, контролируемо, каждое движение медленное, не угрожающее.

Девочка наконец повернула голову.

Посмотрела на меня — пристальным, изучающим взглядом.

Глаза тёмные, холодные, подозрительные.

— Чего хочешь? — голос хриплый, как будто давно не использовала или кричала слишком много.

— Ничего. Просто… здесь свободно. Решила сесть.

— Врёшь, — она прищурилась. — Тут, — кивнула на остальную часть трюма, — полно места. А ты пришла сюда. В угол. Ко мне.

— Верно.

— Зачем?

Я колебалась секунду.

Затем честно:

— Не знаю. Просто… показалось, что не хочешь быть одна.

Она фыркнула — звук презрительный, горький.

— Все здесь одни. Даже те, кто сидят вместе. Просто греются друг о друга, как трупы. Но внутри — каждый сам по себе.

Она повернулась обратно к двери.

— И я не хочу компанию. Особенно от новеньких, что ещё не поняли, как всё работает.

— Понятно.

Я не двинулась. Просто сидела.

Минута прошла в тишине.