— Вы уверены, что ошейник работал три года?

— Документы подтверждают, — Валтор нахмурился, шагнул вперёд. — Три года на максимальной мощности. Записи все есть.

— Ну документы врут, — инспектор не отводил взгляда от Ориона, держал дубинку наготове, словно это могло спасти. — Потому что этот не выглядит сломленным. Он выглядит как тот, кто разорвёт любого, кто ослабит хватку. Как зверь, что ждёт момента. Как…

Он осёкся, сглотнул.

Орион медленно опустил взгляд обратно в пол — покорно, послушно, идеально.

Но было поздно.

Инспектор видел. И не забудет до конца жизни.

Он отступил ещё на шаг, не поворачиваясь спиной, не рискуя терять его из виду.

— Вторичный рынок, — голос стал жёстче, официальнее, прикрывая страх профессионализмом. — Но не обычный труд. Этого продавать только знающим. Гладиаторские арены. Подпольные бои насмерть. Или шахты особо опасные, где все равно дохнут за месяц.

Взгляд метнулся к Валтору.

— Под усиленным надзором. С дисциплинарным ошейником постоянно. Активным. И предупредить покупателя — этот очень, очень опасен. Буйный. Может убить при первой возможности. Вы понимаете? Убьёт.

Он махнул дубинкой, уже отступая к двери.

— Ступай. И больше не смотри так. Вообще не смотри. Ни на никого.

Орион вернулся медленно — размеренными шагами, абсолютно контролируемыми.

Опустился рядом со мной, и я ощутила — как вибрирует всё его тело от сдерживаемого напряжения, как под кожей пульсирует готовность к насилию.

Через узы прорвалось — Мрачное удовлетворение под яростью. Он напугал ублюдка. Заставил его почувствовать страх, что чувствовали все в этом трюме. Дал ему понять, что смерть реальна. Близка. Неизбежна.

Но ярость не угасла. Только загналась глубже, спрессовалась, превратилась в холодную, контролируемую решимость.

Образ прошёл через связь — чёткий, детальный, выжженный в память навсегда.

Лицо инспектора. Каждая черта. Каждая морщина. Каждая родинка. Отпечатана в сознании так глубоко, что не стереть никогда.

Я найду тебя. Неважно, сколько времени пройдёт. Неважно, где спрячешься. Я найду. И ты заплатишь за каждое прикосновение. За каждый взгляд. За каждое слово. За каждый вдох, что ты украл у неё.

Обещание. Нерушимое. Абсолютное.

Проверка продолжалась ещё несколько минут — быстрее теперь, торопливее.

Инспектор явно хотел закончить и убраться подальше от Ориона, от этого трюма, от воспоминания о том взгляде.

Наконец Гаррет убрал планшет, захлопнув крышку.

— Всё соответствует. Разрешение выдано. Спуск через час-два. Ждите сигнала.

Второй инспектор уже стоял у двери, не отрывая настороженного взгляда от нашего угла, от того места, где сидел Орион.