В руке — бокал с вином. Янтарным, дорогим, что переливалось в лучах последнего солнца.

Он смотрел в окно — на сад внизу, на город вдали, на небо, окрашенное закатом в оттенки розового и золотого.

Не обернулся сразу.

Стоял, наслаждаясь моментом — вином, видом, тишиной.

Как человек, у которого слишком много времени и слишком мало забот, чтобы спешить.

Посыльный остановился у порога, ждал терпеливо.

Мгновение растянулось.

Наконец мужчина сделал глоток вина — не торопясь, смакуя.

Затем обернулся.

Дориан Хаг.

Лицо было… красивым. Не просто привлекательным — красивым той холодной, отточенной красотой, что встречается у мраморных статуй в музеях. Правильные черты — высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Кожа гладкая, холёная, без единой морщины, словно время не касалось его. Глаза тёмные — почти чёрные, глубокие, внимательные, смотрели с лёгким любопытством.

Улыбка тронула губы — мягкая, располагающая, почти отеческая.

— А, наконец-то, — голос был таким же бархатным, как и выглядел издалека. — Новые приобретения. Ты справился быстрее, чем я ожидал.

Посыльный поклонился:

— Господин, я старался угодить. Партия только прибыла. Успел забрать лучшее до распределения.

Хаг кивнул, сделал ещё глоток вина, и взгляд наконец остановился на мне.

Скользнул по лицу — неспешно, оценивающе, но не жадно. Скорее… изучающе.

Как смотрят на картину, пытаясь понять, подойдёт ли она к интерьеру.

Секунда тянулась.

Две.

Я стояла, опустив голову покорно — как учил Вейлан. Не смотри в глаза. Не показывай силу.

Товар не имеет силы.

Но чувствовала его взгляд физически — тяжёлый, пристальный, задерживающийся дольше, чем должен.

Хаг плавно поставил бокал на край стола.

Подошёл ближе — каждый шаг отмерен, контролируем.

Остановился передо мной.

— Подними голову, — приказал он мягко, но твёрдо.

Я подняла — встречая его взгляд.

Тёмные глаза изучали моё лицо — каждую черту, каждую линию.

Брови постепенно поползли вверх.

— Интересная внешность, — пробормотал он, наклонив голову чуть в сторону. — Очень интересная.

Шагнул ближе — слишком близко, нарушая личное пространство.

Поднял руку, коснулся моего подбородка пальцами — заставил повернуть лицо влево, затем вправо, изучая профиль.

— Черты… необычные. Не типичные для окраин. Есть что-то… аристократическое. Почти благородное.

Его взгляд задержался на моих глазах — слишком долго.

Прищурился.

— И глаза… золотые искры в глубине. Редкость. Очень редкая.

Что-то изменилось в его выражении — мелькнула тень узнавания, неуверенности.

Он отпустил мой подбородок, отступил на шаг.

Продолжал смотреть — уже не оценивая, а пытаясь вспомнить.