Вернулась к койке, села рядом с Вайлет.

Обняла её, прижала к себе.

— Я не останусь здесь. Не стану частью чьей-то коллекции. Не позволю тебе стать ею.

Даже если придётся сжечь этот особняк дотла вместе со всеми внутри.

Вайлет прижалась ко мне крепче:

— Эйра… ты правда думаешь, мы сбежим?

Я посмотрела на неё — на маленькое лицо, полное страха и робкой надежды.

— Да, — ответила я твёрдо. — Правда. Обещаю.

Она кивнула размеренно, уткнулась лицом мне в плечо.

Минуты тянулись в тишине.

За дверью шаги — мерные, регулярные. Охрана меняется. Каждые полчаса, может час. Запомнила.

Где-то далеко часы пробили — мелодично, красиво. Девять вечера.

Замок щёлкнул — громко, неожиданно.

Дверь распахнулась.

В проёме стояла женщина — средних лет, полная, в строгом чёрном платье. Волосы седые, собраны в тугой пучок. Лицо суровое, без улыбки. Ключи на поясе звенели при каждом движении.

Старшая служанка. Надзирательница.

За ней — две молодые девушки в серых платьях, с опущенными головами. Рабыни.

— Вставайте, — голос женщины был резким, командным. — Быстро. В купальню. Вымыть вас нужно. Воняете как скот с окраин.

Мы поднялись — неуверенно.

Женщина окинула нас оценивающим взглядом, поморщилась:

— Отвратительно. Грязь въелась в кожу. Волосы как крысиные хвосты. Много работы.

Кивнула девушкам позади:

— Берите всех троих. В общую купальню. Вымыть тщательно — с мылом, щётками. Волосы тоже. Потом чистую одежду. Накормить. И спать укладывать. Завтра с утра начнём готовить.

— Да, госпожа, — хором ответили рабыни.

Они подошли — одна взяла Вайлет за руку, другая меня, третья девушку.

Повели по коридорам — длинным, освещённым магическими лампами. Особняк был тихим, сонным. Вечер. Только редкие слуги сновали по своим делам, не обращая на нас внимания.

Спустились на цокольный этаж — по узкой каменной лестнице, что вела в подвальную часть.

Здесь было прохладнее. Пахло влагой, мылом, чем-то затхлым.

Дверь в конце коридора — широкая, деревянная.

Рабыня открыла, провела нас внутрь.

Купальня.

Большая комната с низким сводчатым потолком. В центре — каменный бассейн, встроенный в пол, наполненный водой. Пар поднимался лениво. Вдоль стен — скамейки, крючки для одежды, полки с мылом и щётками. Пахло лавандой и мятой — резко, почти удушающе.

— Раздевайтесь, — приказала рабыня. — Всё снимайте. В воду.

Вайлет прижалась ко мне:

— Эйра…

— Тише, — я обняла её, — всё хорошо. Просто вымоют нас. Это не страшно.

Но руки дрожали, когда я снимала грязную тунику.

Не от холода. От беспомощности, что накатывала волной — густой, липкой, что оседала в груди тяжестью.