– И где же все эти новые картины? Уже в сарае? – спросила Софи.

– А вон там в углу две картины, видите? Тоже звери, третьего дня прибыли. Тришка обещал в сарай отнести, да вот, дубина, не сделал. И эти со стены не посиял… Должно заметить, этого добра нашему брату и даром не надо, тем более за деньги. Мы люди практичные. Природу – да, я понимаю – птички живые, цветочки, деревца, звуки, запахи – так ведь это все натуральное. Зайца увидеть живого, косулю. Даже шкуры эти, и то уж лучше они… А тут холсты эти, художества так называемые – мертвое оно все.

– Но ведь бывают же иные картины – живые, написанные интересными и талантливыми художниками и ожившие благодаря особому дару их сотворивших. Ведь не все же мертвое то, что создается художниками. В некоторых картинах можно легко понять и ощутить больше того, что изображено. Изображение – оно не стоит на месте, в нем есть некое движение, путь. Это можно увидеть и почувствовать, как в пространстве, так и во времени – что было до этого запечатленного момента чьей-то жизни или какого-либо явления природы, события, и что будет после – через миг, через минуту, даже через годы. В таких работах нет той мертвой незыблемости и завершенности, нет стояния на месте, как на иных, бездарных – вот хотя бы на этих висящих холстах. Но есть жизнь и движение, есть истина. Как вы считаете?

– Гм, – прозвучало из уст хозяина дома.

– Да, действительно, это, – продолжила Софи и кивнула на висящих зверей, – я и сама с вами согласна, это не картины. У вашего покойного батюшки, видимо, и цели были другие. Душа его требовала как-то восполнить то, к чему привык, чего лишился – охота, звери. Но ведь я о другом. О настоящем. Вы же понимаете…

– Все одно – хлам, – как-то хмуро возразил ей хозяин. – Я б их запретил, мазил этих. Я уж лучше этих хорьков и зайцев на стене оставлю, пусть висят. А мастера так называемые, особые, избранные, малюют что-то неправдоподобное, потому что руки их на большее не способны. А люди, особенно городские, боятся признаться, что не понимают этого так называемого искусства, и врут за глаза и в глаза всем вокруг, что вот это и есть искусство, мол тут что-то особенное, тут цвет гениальный подобран, тут тень мистическая мастерски передана, какие, брат, линии-то, какие сочетания оттенков, а? Мол ежели всматриваться под этим углом и под таким-то светом, глядишь, можно в запредельное поле попасть или еще куда. А вы лучше у мужичка моего спросите насчет мазни этой, только он вам правду-то и скажет. Глянет, плюнет и скажет, что видит, как оно есть. Вот тут и будет истина. Мужик знает. Ибо это народ. Я понимаю, ну, ежели на память понадобится портретик, так на то придуманы фотографические аппараты и карточки. А холсты эти, на которые столько пустого времени тратится, – зачем их марать, когда можно на мешки для капусты и моркови использовать. А то вон их как не хватает. Мазил же этих – на грядки посадить, пусть собирают урожай полезный.