Я кивнул и молча отпил чай.

— Есть ещё одно обстоятельство, — добавила Шувалова. — У меня на примете имеется… более подходящая кандидатура для Эдуарда.

Она не назвала имени. Но описала — негромко, тщательно подбирая слова.

— Дочь хороших знакомых. Семья безупречная, хотя и не столь блестящая, как Самойловы. Девушка тихая, домашняя. Любит природу, загородную жизнь, лошадей. Не рвётся на балы и в салоны — скорее, предпочтёт вечер у камина с книгой. Полная противоположность Алле Михайловне.

Графиня позволила себе тонкую улыбку.

— И именно поэтому — идеальна для Эдуарда.

Пазл складывался. Шувалова не просто хотела расстроить неудачный брак — она готовила замену. Другую невесту, которая подошла бы племяннику, как перчатка. Многоходовая комбинация, в которой каждая фигура должна была занять правильную клетку.

Графиня помолчала, посмотрела в огонь, потом снова на меня. И в её взгляде появилось что-то новое. Не деловитость, не расчёт. Нечто более тёплое и одновременно более опасное.

— И позаботьтесь об Алле Михайловне, — сказала она негромко. — Она заслуживает лучшего, чем роль пешки в чужой партии.

Повисла напряжённая тишина. Я уставился на старуху, гадая, как много она знает.

— Вы ведь знаете её лучше, чем Эдуард, — добавила графиня. Голос был ровным, но в уголках губ пряталась лукавая улыбка. — Гораздо лучше…

Вот оно. Последний фрагмент мозаики встал на место.

Графиня точно знала. Может быть, не детали, но суть — чувствовала. Женская интуиция, помноженная на восемьдесят лет наблюдений за людьми, — инструмент точнее любого артефакта. Шувалова видела то, что я старался не показывать, а Алла — не признавать. И сейчас, с нарочитой небрежностью опытного шахматиста, она ставила нас рядом на доске.

Не потому, что была сводницей. А потому что считала это правильной расстановкой.

Я взвесил ответ. Полтора века жизни учат не торопиться с обещаниями.

— Я подумаю, ваше сиятельство. Ситуация деликатная, и мне нужно время оценить возможности так, чтобы это не поставило участников в неловкое положение.

Графиня кивнула — с тем спокойным достоинством, которое бывает у людей, привыкших к тому, что их просьбы выполняют. Рано или поздно.

— Думающий человек — редкость, — произнесла она. — Действуйте, когда будете готовы. Но не затягивайте. Антон торопится, а время работает против нас.

Мы допили чай. Попрощались — учтиво, как полагается. Графиня проводила меня до дверей гостиной и на прощание сказала:

— Берегите себя, Александр Васильевич. Вы мне ещё пригодитесь.

Она сказала это с улыбкой, но я-то знал — графиня Шувалова никогда не шутит. Даже когда улыбается. Особенно когда улыбается.