— Прекрасно, — сказал я.

Климов поднялся, кивнул и направился к двери. Уже на пороге обернулся.

— Господа, — сказал он. — За эти сутки я понял одну вещь. С вами мне спокойно работать даже в условиях горящих сроков. Это большая редкость, уж поверьте моему опыту.

— Стараемся, — отозвался отец с лёгкой улыбкой.

* * *

К десяти утра вся рабочая группа собралась в кабинете отца.

Немногословный Воронин, Егоров со своей вечной лупой, Холмский — взъерошенный, с бумажным стаканчиком кофе в руке. И Лидия Павловна — в простом домашнем платье, без украшений, с тёмными кругами под глазами. Она тоже не спала ночью — но провела это время за компьютером.

На мониторе светилась трёхмерная модель.

Яйцо высотой двенадцать сантиметров, в идеальных классических пропорциях. Поверхность состояла из двадцати восьми чароитовых секций, соединённых тонкими серебряными нитями. Подставка из тёмно-зелёного нефрита была тоже классической, на трёх изящных ножках. Внутри яйца уже была предусмотрена золотая петелька, на которой висела янтарная подвеска.

Лидия Павловна показала несколько ракурсов — спереди, сбоку, сверху, в раскрытом виде. Потом покрутила модель, увеличила, сняла слой серебра, чтобы было видно несущий каркас изнутри.

— Невероятно, — выдохнул Воронин. — Лидия Павловна, как вы это успели за ночь?

— Я не спала, — улыбнулась мать и машинально потянулась к груди и дотронулась до изумрудного кулона. — Благо, мощный артефакт и литр кофе творят чудеса…

Воронин подошёл вплотную к экрану.

— Так. Серебряные нити. Какая толщина?

— Восемь десятых миллиметра, — отозвался я.

— Маловато будет, — Воронин покачал головой. — Александр Васильевич, я понимаю, что эстетика тут очень важна, но нить такой толщины будет ломаться при пайке. Нужен хотя бы миллиметр.

— Миллиметр будет отвлекать на себя внимание от камня, — возразил я. — Прожилки потеряются на фоне серебра. Восемь десятых предпочтительнее.

— Александр Васильевич…

— Девять десятых, — вмешался отец. — Компромиссный вариант. Лида, можешь поставить в программе толщину десять десятых?

Мама придвинулась ближе к монитору, и через несколько щелчков клавиш показала нам обновлённую схематичную модель.

— Сойдёт, — кивнул Воронин. — С такой толщиной уже можно работать.

Егоров тем временем считал что-то в столбик в блокноте.

— Двадцать восемь основных секций, — пробормотал он, — плюс шесть запасных на случай брака — это тридцать четыре. Из третьего куска при хорошей раскладке вытяну двадцать восемь, может, тридцать. Из четвёртого — ещё восемь-десять. Должно хватить.

— Рисунок точно состыкуется?