— Лев Семёнович Бурцев. Медицинское сопровождение.

Сомов посмотрел на его раны, на топор, на лежащих мятежников.

— Вижу, сопровождение было убедительным.

— Старались.

Я хотел сказать что-то ещё. Про Наталью. Про Ветрова. Про беглецов, которых нужно найти раньше мятежников. Про серые повязки, дирижабль, списки, приборы, мой воздух, синий свет в артефактах. Всё это толпилось в голове, требуя выйти наружу, пока я снова не окажусь на больничной койке с очередным доктором, который запретит мне жить активно. Но сил уже не осталось.

Кабинет императора

Кабинет самодержца Бориса V Годунова был устроен так, чтобы человек, входивший в него, сразу понимал: здесь власть не нуждается в украшениях. Высокие окна выходили на внутренний двор дворца. За стёклами медленно падал мокрый майский снег, редкий, злой, неуместный для весны. На стене висела карта Империи, от польских земель до Аляски, от ледяных северных портов до дальних крепостей Африканского Рога. Под картой стоял длинный стол, заваленный папками, телеграфными лентами, фотографическими снимками и докладами с красными печатями.

Борис сидел во главе стола. Он не повышал голоса, не стучал кулаком, не перебивал докладчиков. Только читал. Медленно, внимательно, иногда делая пометки узким карандашом на полях. Человека менее опытного такая тишина могла бы обмануть, но все присутствующие знали: государь в спокойствии был опаснее, чем многие в ярости.

Рядом стоял его младший брат, Великий Князь Всеволод Алексеевич. Вот в нём-то спокойствия не было и в помине. Он ходил вдоль стола, заложив руки за спину, и каждый его шаг отдавался по паркету коротким сухим ударом. Высокий, темноволосый, с резкими чертами лица и холодными глазами, Всеволод сейчас напоминал клинок, который слишком долго держали в ножнах. Внутри него кипел гнев, и даже старшие чины силовых управлений, привыкшие к крикам, допросам и смертям, старались не встречаться с ним взглядом.

— Ещё раз, — произнёс Великий Князь. — Медленно. Чтобы я понял, где именно Империя вчера ослепла, оглохла и лишилась рук.

Начальник столичной жандармерии вытянулся.

— Ваше Императорское Высочество, захват манежа был проведён группой численностью от сорока до шестидесяти человек. Часть проникла под видом обслуживающего персонала, часть — через служебные ворота. Были применены артефакты подавления дара неизвестного образца, предварительно размещённые внутри здания.

— Неизвестного образца, — повторил Всеволод. — Как удобно. У нас всё теперь неизвестного образца. Дирижабль неизвестно где переделали, артефакты неизвестно кто собрал, людей неизвестно кто провёл, а потом неизвестные мятежники похитили десяток представителей известных фамилий прямо из столицы. Может, мне тоже сделаться неизвестным, чтобы наконец начать действовать свободно?