Я к окну не подходил. Сидел за столом, без пиджака, в свитере. Лампа горела с семи. Блокнот раскрыт на новой странице, без шапки, без даты; страница не из тех, которые я отмечаю числом. Эта страница уйдёт в репетицию и из репетиции выйдет в другую тетрадь, для Зинаиды Фёдоровны, в перепечатку под копирку. Дата на ней не нужна.

Над страницей заголовок мой, рукой, негромкий:

«Методика контроля и устойчивость хозяйства в трудный год».

Заголовок выбрал не я. Заголовок дал Дымов в августе, и Дымов же его подтвердил на прошлой неделе по селектору. Менять его я не собирался, хотя имел внутри две другие версии: «Шесть лет хозрасчёта в одном колхозе» и «Сеть и протокол». Обе сильнее. Обе для другого случая. Этот случай Дымовский.

Под заголовком структура. Один слой, как договорились с Артуром во вторник две недели назад. Открытое дно. Только конкретика. Без второго и без третьего.

Пять блоков:

1. *Где мы сейчас. Колхоз «Рассвет», шестой год хозрасчётного эксперимента. Базовые цифры на августе восемьдесят шестого. 2. Откуда пришли. Шесть лет назад — что было. Что изменилось по пунктам. 3. Как считаем. Методика — без слова «методика» в первой половине; через факты. 4. Сеть. Горизонтальный режим. Тополев, Медведев, Полынин, Ивлев. Пять хозяйств. 5. Что отвечаем за. * Один абзац, короткий. Закрытие.

Между третьим и четвёртым блоком пометка, маленькая, на полях:

Замеры. Без слова «Чернобыль». Через слово «коридор». Михалёва не называть.

Это моя единственная страховка по разделу, который сам Дымов не назвал, а я понимал, что назовёт его Москва мысленно, к четвёртой минуте моего выступления. У наблюдателей из Минсельхоза дома лежали те же газеты, что у меня; они знали, что в Курской области летом дозиметрия шла по особому списку колхозов; и они приехали посмотреть, как один из этих колхозов про дозиметрию умеет молчать в публичной речи. И именно ради этого, в самом неназываемом виде, они ехали.

«Коридор» — слово Михалёва. Он его произнёс двадцать восьмого июля, на четырнадцатом поле, когда стрелка успокоилась на восемнадцати. С того дня слово «коридор» стало у меня рабочим. В речь я его поставил один раз. На пятой минуте. Не больше.

Зинаида Фёдоровна зашла в кабинет в десять двадцать, с папкой.

Папка у неё серая, с тесёмками. Внутри таблица за шесть лет, отпечатанная на пишущей машинке «Москва» (моя, из правления); три графы, шесть строк. Я её составил в воскресенье вечером, отдал Зинаиде в понедельник утром, она забрала, перепечатала набело, принесла. Сейчас она положила папку передо мной, села на стул у окна, не на табурет, потому что сегодня разговор не короткий.