Я подождал секунду.

— Это важная деталь, Семёныч. Спасибо, что принёс.

— Я тебе её не для красного словца несу. Для расчёта. Не мне это нужно — тебе.

— Понимаю. И в расчёт уже взял.

Семёныч встал. Кисет у него лежал во внутреннем кармане, не на столе — так у него с восемьдесят пятого года было заведено.

— Удачи на митинге.

— Спасибо.

Он ушёл.

Я остался с этой деталью один. Лысенко и Шарапов в районной приёмной — это значит, что Семихин и Стрельников по моей кандидатуре работают не двумя независимыми линиями (как я думал в декабре), а одной согласованной. Стрельниковский кандидат (Лысенко) и Семихинский помощник (Шарапов) сидели на одной встрече у Дудина. Это новая для меня информация. По форме она ничего не меняет; по существу меняет мою сегодняшнюю карту области. Я её немедленно положил себе в голову на особый лист.

К десяти сорока я был на улице. Морозило слабее, чем в декабре; минус пять, ветер слабый. УАЗик у крыльца. Лёха с Кузьмичом уже в машине; Артур подошёл с папкой материалов — сводки по сети, копии договоров, цифры по январю.

Сели. Толик завёл. Машина пошла в Медведево.

До Медведево от «Рассвета» — двадцать пять километров; час по январской дороге. В машине я сидел спереди, рядом с Толиком; Кузьмич сзади у окна, Лёха посередине, Артур у другого окна.

Кузьмич молчал минут десять. Смотрел в окно. Потом, не оборачиваясь:

— Палваслич. Я сегодня вечером в клубе скажу. Открою митинг. С Артуром мы это ещё в машине решили.

— Знаю, Кузьмич. Открываешь ты.

— Только коротко. Три фразы, не больше. Длинно говорить — не моё, да и не сегодняшнего дня.

— Три фразы от тебя весят больше, чем у иного полчаса.

Лёха в середине машины ехал тихо. У Лёхи на сегодняшний митинг своя задача: после моей речи он проверит технику — микрофон, динамики; если что — поправит на месте. У Лёхи руки на технику были золотые ещё с восьмидесятого; для сети мероприятий он за восемь лет настроил тридцать или сорок сцен.

К двенадцати мы были в Медведево. Село стояло вдоль реки, за лесом; восемьсот душ постоянного населения, школа, медпункт, клуб. Председатель Медведева — Сергей Тимофеевич, мой ровесник, в сети шестой год.

У клуба уже стояли две машины Тополева (он приехал из своего колхоза с двумя помощниками) и одна Полынина. Ивлева машины не было; видимо, ещё едет.

Медведев встретил у крыльца.

— Дорохов! Здравствуй. Доехали без надрыва?

— Доехали без срывов, Сергей Тимофеевич. Дорога чистая.

Пожали руки. Медведев повернулся к Кузьмичу, пожал и ему.

— Иван Михайлович, и тебе поклон. Зал тебя ждёт.

— Дождётся, — коротко отозвался Кузьмич и снял у входа кепку.