— Передам.

— Тогда — до четверга.

— До четверга.

В трубке щёлкнуло.

Я положил трубку. Записал в блокнот:

Четверг, 20 ноября, 16:00 — Тимофеев. Резолюция.

Закрыл.

С Кагановским связалась Зинаида в час дня. Юрист прочёл устав за выходные, пометки у него были на четырёх страницах; пометки минорные, по формулировкам, без структурных правок. Зинаида записывала продиктованные исправления больше часа; к трём дня она вышла из бухгалтерии с переписанными страницами в руке.

— Кагановский диктовал час с лишним. Замечания мелкие, по словам, но и мелкие надо вписать ровно. Перепечатаю набело за два дня.

— Тогда в четверг к Тимофееву повезу уже правленую.

— Правленую и повезёте. К четвергу всё будет.

К пяти вечера в правлении наступила обычная сумеречная тишина понедельника. Семёныч сидел в углу секретарской на табурете, без кисета; перед ним — пустой стакан с чаинками. Тётя Вера ушла домой. Зинаида работала в бухгалтерии при настольной лампе; машинка стучала ровно, без сбоев.

Я остался в кабинете один. Лампа горела. За окном начинался ноябрьский вечер, серый, с редкой моросью на стекле; температура чуть ниже нуля, к утру обещали тонкий ледок на лужах.

Я не открывал его. Сидел и думал про среду.

Закон об индивидуальной трудовой деятельности должен был выйти на Верховный Совет в среду девятнадцатого ноября. Я этот срок знал заранее не из газет; из памяти. В моей прежней работе, ещё до этого тела, я в две тысячи десятых годах читал об этом законе как об историческом маркере: «первый шаг советской экономики к легализации частной инициативы». Тогда я читал его как абстрактную справку. Сейчас он был — конкретным моим документом, по которому в декабре я регистрировал артель.

Историческое и личное у меня в восьмой год в этом теле сошлись в одну точку. Это сошлось не впервые; впервые было десятого ноября восемьдесят второго, со смертью Брежнева; потом — двадцать шестого апреля восемьдесят шестого, с Чернобылем. Сейчас — третий раз.

И на этот раз — в отличие от первых двух — у меня было время на подготовку.

Восемнадцатого, во вторник, в правление с утра привезли свежие газеты. Я в этот день в правлении был с восьми; «Известия» лежали у тёти Веры в коридоре, рядом с почтой. Я взял, открыл на первой полосе.

Первая полоса была про другое: про сессию Верховного Совета, с короткой сводкой повестки. Закон об индивидуальной трудовой деятельности — третий пункт. По газете было видно: в номере за восемнадцатое ноября его ещё нет в развёрнутом виде. Завтра, девятнадцатого — будет.

Я положил «Известия» на свой стол. Не зачитывал.