Под заголовком — текст. Не весь закон; передовица, объясняющая. Закон в полном объёме — на третьей и четвёртой полосах, мелким шрифтом, с заголовками статей. Я читал по диагонали; знал, что будет.

Стандартная советская риторика: «учитывая возросшие потребности», «руководствуясь решениями XXVII съезда», «в целях развития». Под этой риторикой содержание: разрешение видов индивидуальной трудовой деятельности в кустарно-ремесленных промыслах, в бытовом обслуживании, в социально-культурной сфере. Ограничения: запрет применения наёмного труда (для индивидуала), требование наличия патента или регистрационного удостоверения, требование уплаты подоходного налога.

Статьи о «коллективной форме» — артелях и группах ИТД — были включены отдельным разделом. Их я прочёл внимательно. Зинаида со мной всё это уже разбирала в октябре; сейчас я сверял с памятью.

Артели разрешались с уточнением: «при условии регистрации в исполкоме местного Совета народных депутатов». Это и было моё окно. Райисполком в Сухоруковском районе (Сухоруков до пятницы прошлой недели был всё ещё председателем райисполкома, и формально его сменщик ещё не вступал в полные права) оставался для меня дружественной структурой. К декабрю при правильном телефонном звонке от Корытина регистрация была реальной.

Я закрыл газету.

К девяти в правлении начали подтягиваться люди. Не для собрания — для обычной планёрки, как в любой среду. Я её отменять не стал; не для того, чтобы делать вид, что сегодня обычный день, а потому что Закон в моём личном плане работы был рабочим документом, не праздником.

Планёрку провёл коротко. К десяти все разошлись. Зинаида ушла к себе в бухгалтерию; Кузьмич — в мехдвор; Антонина — на ферму.

В одиннадцать я включил радио.

В правлении на верхней полке у меня стоял настольный «Океан» — приёмник, привезённый Артуром из Москвы в восемьдесят пятом году, на хорошем длинноволновом диапазоне. Я его обычно не включал в рабочее время; сегодня — включил. На всесоюзном.

Шёл прямой репортаж с заседания Верховного Совета. Дикторский голос; перечисление повестки; короткий пересказ обсуждения по первым двум пунктам. К третьему пункту, Закону об индивидуальной трудовой деятельности, голосование. По радио было слышно: «Кто за, прошу опустить мандаты». Шум зала. «Кто против, нет. Воздержался, нет. Принимается единогласно.»

Закон был принят.

Я выключил радио.

К двенадцати в правлении начали собираться люди.

Не по моему вызову. Сами. Сначала зашёл Кузьмич; потом Антонина; за ней Семёныч; потом Лёха Фролов с фермы; потом ещё двое: наш агроном Крюков и завфермой Маша Фролова, выходная сегодня, заехавшая в правление по семейному делу с детьми. Дети остались у тёти Веры в коридоре, под её надзором; родители прошли в мой кабинет.