— И что вы сделаете, когда это случится? Свяжете меня в подвале, чтобы увести от Хариленов? — Айрис чуть склонила голову, быстро собирая себя обратно.
— Заманчиво, — произнёс Айман, наконец поднимаясь. — Но слишком просто.
Он встал, обошёл стол медленно, с методичной уверенностью, где не было суеты. Каждый шаг звучал утверждением права. Он возвращал себе пространство, напоминал, кому принадлежит кабинет, власть, и насколько глупо было бы путать временную дерзость с настоящей свободой. Остановился ближе, чем позволяли приличия. Айрис отступила на один шаг, почти невольно, будто телу понадобилось уклониться от жара, который не должен был исходить от разговора. Дыхание сбилось на короткую долю секунды. Она тут же выровнялась:
— Дядя, — произнесла она тише, осторожно, но не слабо. — Я теперь почти невеста. Чужая. Вам не стоит уделять мне внимания больше, чем требует вежливость.
Айман не отступил. Он навис над ней, удерживая расстояние на самой грани прикосновения: Айрис чувствовала его дыхание, спокойную уверенность. Воздух между ними натянулся до звона. Он говорил негромко, почти шёпотом, и от этого каждое слово звучало хуже крика: рядом с ним громкость давно переставала быть мерой угроз:
— Ты решила, что стала чужой? Что можешь сама выбирать, будто я просто удобная подпись под твоими наследствами?
— А вы решили, что можете всё? Если я соглашусь — вы выиграли, если откажусь — вы всё равно получите своё? — Айрис больше не отступила. Взгляд у неё был твёрд, и страха в нём не было. Голос её оставался ровным, но в нём уже звучала ядовитая энергия, похожая на его собственную. Айман выдохнул коротко, сдержанно, но не спокойно. Она ещё играла. Значит, ещё его. Или, что хуже, ещё верила, что может играть с ним на равных.
— Подумай и об этом, — сказал он мягче, сохранив стальные края интонации. — Если Харилены узнают про твои секреты с вдовой Ассэ, они не станут восхищаться предприимчивостью. Они всё отберут. Их интересует не независимая Айрис, а оформленная. Послушная. Удобная. Актив с причёской и приданым.
— Эти секреты не только мои, — Айрис вскинула подбородок хладнокровно, без испуга. Айман усмехнулся:
— Таргон? В этом вопросе так себе союзник. Его политический вес даже не пшик, а отрицательная величина. При желании его можно перестать замечать, и он уже пострадает.
— Я не про него, — Айрис чуть наклонилась вперёд, и в голосе появилась тонкая насмешка на грани вежливости. — Я имею в виду тех, кто сидит в Зирате. С ними, знаете ли, тоже лучше не связываться. Они целые корабли топят, когда что-то идёт не по их желаниям. Семейная традиция, видимо. У всех свои формы переписки.