Айман сел, провёл ладонью по столешнице и сдвинул бумаги в ровную стопку. Равновесие прежде всего. Даже внешнее. Первая папка легла под руку сама: зерно, армия, казна, прошения, жалобы на задержки, просьбы о милости, изложенные языком выгоды и мелкого ужаса. Документы не лежали, они давили. Не просили, требовали решений. Он взял перо и начал день.
Два месяца у власти не разгрузили стол. Донесения гарнизонов приходили чаще, счета за провиант сопровождались жалобами, потому что транспортная блокада трещала уже не по швам, а по костям. Просьбы о «снисхождении» множились с деловитостью плесени на плохом хлебе. Айман не искал в бумагах правды. Правда продукт скоропортящийся и для канцелярии почти бесполезный. Он искал нити. И собирал сеть.
Песец приблизился бесшумно, с почтительностью человека, желающего дожить хотя бы до обеда, и положил на край стола свиток. Синий герб. Серебряный корабль под короной. Нимбрас. Рука Аймана замерла. Письмо запоздало, но осталось в срок. Он ждал его несколько дней и уже успел отметить молчание как возможный тактический жест. Печать герцогского дома была цела, сургуч стянут точно по центру, почерк людей, не совершающих ошибок даже в канцелярии, потому что жизнь и без того достаточно наглая.
Бумага пахла солью и маслом прибрежных контор. Почерк был чужой, но фразы принадлежали Принцу: сдержанные, ровные, без лишнего, с аккуратно расставленными ножами. Лорд-протектор юга, князь Валмирос сообщал, что сам не приедет: возраст, статус, необходимость сохранять равновесие. Зато через полтора месяца, в Эреннелд, он направит сына и внуков «для обсуждения перспектив новой реформы», призванной заменить проект Мардона, уже обречённый и отыгравший своё. «С учётом интересов морских лордов, разумеется». Обтекаемо. Ясно. Нимбрас не отказывался. Он подавал знак: доверяет настолько, чтобы отправить наследников. Но не настолько, чтобы самому сунуть голову под топор чужих реформ.
Айман понимал причину. Эреннелд выбрали не ради красоты на карте. Речное княжество, формально всё ещё под его управлением, достаточно близко к воде и достаточно далеко от столицы. Логистика безопасна. Политика терпима. В случае провала отвечать будет он. Именно поэтому Валмирос согласился.
Забавно, что сперва Айман склонялся к другому городу: ближе к столице, удобнее, привычнее. Айрис выслушала доводы, не стала спорить, только наклонилась к карте, провела пальцем вдоль Анхерры и сказала: «Если ты хочешь, чтобы они пришли, предложи точку, где они чувствуют себя в силе. Не на твоей территории — на границе влияния». Эреннелд оказался именно таким местом: уязвимым, а значит удобным. Равенство хотя бы на вид дорогая игрушка, но иногда она обходится дешевле войны.