Беременность. Странная пустота внутри, после которой уже не ясно, где заканчиваешься ты и начинается кто-то другой. Айрис думала об этом, как стратег, у которого в теле внезапно появился союзник или враг. Сюрприз, зашитый в кожу. Секретный пункт договора, обнаруженный после подписи и первой крови.
И самое интересное: Айман, похоже, знал. Или, как минимум, догадывался. Если знал, значит, всё было выстроено заранее. Спокойно. Чётко. Он убрал помехи. В один день. Жену, с её истериками, манипуляциями и проклятой бутафорией обид. Жениха, с его фамилией, пафосом и головой, временно закреплённой на теле. Освободил поле. Чтобы больше никто никогда не смог возразить.
Это было в его духе. Даже слишком. У Аймана любовь, забота и политическое расчленение препятствий умели стоять в одном ряду, не ссорясь за место. И что страннее всего — её это не слишком смущало. Точнее, смущало, но не так, как положено. Как соучастницу, кого спросили не словами, а действиями: «Ты со мной?» и она не отвела глаз.
Хотя, конечно, если она когда-нибудь узнает, что гибель Марилен была по его приказу, скандал будет. Такой, что мало не покажется даже ему. Хоть он будет канцлером. Хоть у самого Владыки Ноктариона на личной аудиенции. Хоть с печатью, охраной, архивом оправданий и лицом «иначе было нельзя». Айрис заранее чувствовала, как внутри поднимается будущая ярость, полноценная, с зубами, когтями и требованием крови.
Но сейчас… сейчас была тишина. И сон, который всё не приходил.
На следующий день, ближе к вечеру, город сотрясло таким мощным гулом голосов, что Айрис на секунду решила: вот и всё. Конец света. Финал баллады. Мир, каким они его знали, закончился, и теперь наступит что-то иное — страшное или прекрасное, но уже не для них. В коридор первым вошёл Таргон, всё ещё застёгивая ворот, и объяснил:
Альдрас въехал в столицу.
Под аплодисменты. Под свои гербы и стяги. Под толпу, которая ещё вчера кричала «Канцлера на пику!», а сегодня дружно приветствовала нового вождя, решив назвать его спасителем. Особенно с учётом, что все активно несогласные больше не имели физиологической возможности возражать. Принц толкнул речь. Проникновенную, благородную, душевную. Призвал к миру, восстановлению, новой эре — разумеется, не на крови, а на заботе о тех, кто рядом. Всё как положено. Такие речи потом находят в учебниках истории в главе «После», где редакторы аккуратно вычистили запах.
Слуги притихли. Кто-то даже заулыбался: значит, скоро всё закончится. Может, вернутся поставки мирилосского вина. Следом начала оттаивать и Мариэн: снова мялась, снова обижалась на холодную воду, снова жаловалась на отсутствие нормальных лент для волос. Всё как должно быть. Только Айрис, напротив, сжалась сильнее. Потому что если бунты были началом, то теперь начиналась настоящая игра.