Айрис наконец отстранилась, тяжело выдохнув. В глазах её не было успокоения — только прожжённая злость, ещё искрящаяся в уголках губ, уже смешанная с чем-то другим. Она провела рукой по лицу, выправилась внутри и скривилась, будто всё происходящее — исключительно его вина. Что, строго говоря, недалеко ушло от истины.
— Мог бы хоть ванну принять, прежде чем лезть ко мне в чистую кровать, — фыркнула Айрис. — Пахнешь, как костёр, сломанные иллюзии и казарма одновременно.
Айман сухо хмыкнул, будто даже обрадовался возвращению в старую игру. Не отвечая, демонстративно вытер губы тыльной стороной ладони, словно пробовал на вкус её злость.
— Прекрасно, — пробормотал он. — Зато точно высплюсь.
Айрис слезла с него, едва не споткнувшись о спутанную простыню, села на край кровати, подтянув ноги к груди, будто защищалась от мыслей. Ночная рубашка съехала на плече, волосы торчали обрубками кудрей в разные стороны, дыхание выравнивалось с трудом.
— Как всё прошло? — устало спросила она. Айман перекатился на бок, подперев голову рукой, и посмотрел на неё так, будто в ней было и спасение, и наказание, и всё, ради чего стоило возвращаться. Голос его звучал сухо, чуть хрипло, но по-своему нежно — в той манере, где всё сказано, даже если слов мало:
— Ну, столицу не сожгли полностью. Я жив. Король — нет. Канцлер — тоже нет. Твой жених — без головы, — он сделал паузу, нарочито театральную. — В общем, в целом — стандартный понедельник.
— Ну и чудненько, — фыркнула Айрис. — Надеюсь, ты не надорвался, вворачивая свое имя в учебник истории? — она быстро оглядела его в полутьме. Вроде без повреждений, во всяком случае внешних. Не считая пары синяков и общего вида усталости настолько глобального, словно ему нужно не просто выспаться — воскреснуть, причём желательно с приложением о замене печени, нервов и совести.
— Если это был вопрос, не пострадал ли я, то нет, — он устало лёг обратно на кровать, зевнул, потянулся до хруста в плечах. — Разве что моя гордость. Где-то на этапе, где всё вот-вот пошло прахом… но передумало. И вернулось в заранее оговоренный план. Так что столица может спать спокойно: Великий Айман всё ещё жив, функционирует и, увы, не перешёл в декоративный режим.
— Великий Айман… Самолюбие, смотрю, не только не пострадало, но откормилось до стратегических масштабов, — фыркнула Айрис, положив голову себе на колени и прикрыв глаза. — Мог бы хотя бы за девять дней что-нибудь черкнуть. В духе: «Жив, цел, привет Мариэн, кстати, планирую спустить толпу на Калдорона».
Айман небрежно потянулся ещё раз, с удовольствием треснув шейным позвонком, и, не поднимая взгляда, отозвался: