Держался культ на трёх опорах. В самом низу — рядовые слуги, чёрная кость культа: вдовы, которым Гон извёл всю семью до последнего; отцы, схоронившие детей; калеки да изгои, кого собственная община вычеркнула и думать забыла. Брали их не наскоком — исподволь, месяцами, тёплым словом, сочувствием, посулом свидеться с погребёнными там, за чертой. И на смерть они шли с просветлёнными лицами, ибо им сулили не обрыв, а награду, оттого в бою их и кидали вперёд заслоном из живого мяса, не считаясь с потерями. Над ними стояли жрецы — те, кто прошёл частичную трансформацию в Химеру, выменяв куски собственной плоти на дары Той Стороны. Узнать их можно было по уродствам: лишняя рука, кожа чужой выделки, глаз, заменённый чем-то, что моргало не в лад. Говорили они с хрипом, держались с пугающим спокойствием и хранили свою доктрину. А на вершине каждого крупного капища сидел Главный Жрец, прошедший полное преображение в Химеру, существо на самой кромке между человеком и Бездушным.

Одного такого я встретил в нижнем зале главного капища. Половина лица у него оставалась живой, вторую разъело гнилью с тёмным кратером на месте глаза. В руке он держал посох — изогнутую кость, увенчанную живым, моргающим глазом, и тот озирался по сторонам сам по себе, отдельно от хозяина. Жрец улыбнулся мне живой половиной рта и окликнул по имени, будто старого знакомого. Я обрушил на негоКоролевское Проклятие , древнейшее заклинание моего рода. Кожа на мне треснула, выпуская слепящий свет, нижний зал захлестнуло сферической вспышкой, и жреца скрутило узлом, но улыбаться он не перестал. «Ты один из нас, — прохрипел он сквозь вой, — ты просто ещё этого не знаешь. Королю нужен достойный генерал, и он выбрал тебя». Я не понял тогда, о каком короле речь, и счёл это бредом издыхающей твари. Последним, что осталось во мне от того зала, был не его хрип, а лужа крови у ног: в её отражении я увидел собственное лицо, по которому от виска расползалась чернота, а глаз наливался тьмой. Занозу, что жрец вогнал мне тем видением, я носил в себе годы.

Хотели они одного — открыть постоянный портал на ту сторону, дверь, которая останется распахнутой навсегда. То капище, которое я разгромил, готовило ритуал как раз к этому. Завесу между мирами они истончали годами, в одном и том же месте, жертвами, и детей среди этих жертв было не меньше, чем взрослых, невинная душа давала, по их подсчётам, больше чистой некроэнергии. К часу штурма главное капище пропиталось ею так плотно, что реальность вокруг ломалась: кровь текла по стенам вверх, тени двигались отдельно от тел, а из самой ткани пространства лезли уже готовые Бездушные.