В студии стало тихо. Сорокина не вмешивалась и правильно делала: рубить такое надо целиком, а не по кускам.

— А ведь это не первый князь, что гибнет на вашем пути, — продолжал граф, входя во вкус. — Сабуров, Терехов, Шереметьев, Щербатов, Потёмкин, теперь Юсупов, и список, боюсь, неполон. Один человек упорно идёт к трону, и на его пути ложатся всё новые и новые покойники. Сколько совпадений можно списать на случайность, Ваше Высочество? А в этот раз и повод, выходит, предоставил вам иной человек.

Ловушка была выстроена с умом, наполовину из правды, оттого и опасна. Звонивший бил ровно в зазор между тем, что случилось на самом деле, и тем, как это может смотреться со стороны.

В моё время заговорщику хотя бы хватало совести делать своё грязное дело молча. Нынешний норовит ещё и дозвониться в прямой эфир…

Светлана подалась к микрофону прежде меня.

— Вы уверяете, что я в выигрыше: получила трон. Какой трон, граф? В тот день я не о престоле думала, а о том, как остаться в живых. И сегодня никакого трона у меня нет. Кресло пустует, Боярская дума назначила выборы, и я иду на них наравне со всеми — проиграть могу, как всякий другой. Захвати мы с подельником княжество, как вы намекаете, в Белгороде стояла бы чужая армия, а на престоле — посаженный узурпатором человек. Вместо этого я сижу сейчас в телестудии и прошу у бояр их голосов. Странный это захват, граф.

Я перехватил нить, пока «уважаемый» Константин Андреевич не успеть ответить.

— Теперь о вертолёте и совпадениях, — произнёс я. — Я приехал в Белгород на публичные дебаты, которые покойный князь назначил сам, на своей земле. Вертолёт ждал меня для обратной дороги, и в этом нет ничего такого, мои родные земли далеко. Подумайте сами, граф: если бы я задумал убийство по сговору, последнее, что я сделал бы, — это зарубил бы князя под взглядом тысячи глаз на его собственном дворе, своими руками подложив себе политическую мину. Тот, кто убивает по заранее продуманному плану поступает куда хитрее: подстраивает несчастный случай, прячет тело, сваливает вину на кого-то козла отпущения. Я же не прятал ничего. Запись демонстрирует конфронтацию от начала и до конца, лица на ней открыты, все факты на виду. Прячется тот, кому есть что прятать.

— Да, но…

— Что до упомянутых вами покойников на моём пути, — вновь оборвал его я, — все они так или иначе развязали войну против моего княжества. Кто приходит с мечом, тому грех пенять, что встретили сталью. Причём Сабурова убил не я. Его казнили по приговору суда за узурпацию владимирского престол. Шереметьва я и пальцем не касался: честь забрать жизнь этого клятвопреступника и предателя досталась моей супруге, дочери князя, которого сам же сверг и убил, когда та вернула себе отцовский престол. Потёмкин умер на глазах своего сына, и тот подтвердил, что я к этому отношения не имею. А Юсупов сам перевёл наш спор в магический поединок, и проиграл его.