Я киваю. Такая возможность уже приходила мне в голову, но я не смог заставить себя в нее поверить. Да, мы принимали наркотики. Да, к той дряни, которую мы, ну или по крайней мере я, приняли в ту последнюю ночь, скорее всего, было подмешано какое-нибудь более сильнодействующее вещество. Но у Анны не было ни ломок, ни следов уколов, ничего такого. Я бы заметил, будь у нее зависимость от какого-то наркотика, которая влияла бы на ее поведение.

Ведь заметил бы?

Лучшим другом Анны, единственным ее другом был тогда наш дилер, парень из Нидерландов, которого все звали Базз. Я пришел к выводу, что дружба с Баззом помогала Анне зарабатывать на жизнь. Что она продавала для него наркотики или еще что-нибудь в этом духе. Я не слишком-то о таком задумывался. Я наслаждался каникулами. Все происходящее было для меня новым и волнующим опытом. Я получал удовольствие. Выходит, следовало включить голову?

Именно Базз услышал тогда мой крик и ворвался в комнату.

«О господи, что ты натворил?»

Папа кладет руку мне на локоть:

– Все в порядке, Сами.

Я с трудом заставляю себя кивнуть.

«Если ее тело найдут, нас обоих посадят…»

– Ты рассказал Молли? – спрашивает папа.

– Кое-что.

– Когда?

– Вчера. Не хотел ей врать.

Папа кивает.

– И что она сказала?

– Она упомянула Теда Грейсона.

Отец сводит брови на переносице:

– С чего вдруг?

– Она считает, что это не может быть совпадением. Появление Анны. Освобождение Теда Грейсона.

Папа лихорадочно соображает, и я вижу отражение моих собственных эмоций на его лице.

– Не понимаю, какая тут может быть связь.

– Вот и я так ей сказал.

– Но это не значит, что связи нет, – продолжает он. – Может, нам провести небольшое расследование?

– Расследование?

– Где был Тед Грейсон в то время, когда ты находился в Испании? Не могла его жизнь каким-то образом пересечься с жизнью Виктории Белмонд?

Я строю гримаску:

– Он что, похитил Викторию за много лет до того, как наши жизненные пути пересеклись, затащил ее в Испанию, а потом начал встречаться с женщиной, которой я в итоге сделал предложение, и тогда он убил ее, продолжая удерживать Викторию Белмонд в плену еще восемь или девять лет?

Отец откидывается на спинку стула. В руке у него «олд-фэшен»[6] , отец всегда его берет. Он медленно делает глоток.

– У меня есть другой совет.

– И какой же?

– Примерно такой же, какой я дал тебе тогда.

– Ты посоветовал мне забыть это все как страшный сон и жить дальше.

Папа улыбается. Как и у вашего покорного слуги, у него обаятельная улыбка.

– Вот именно.

Я не хочу говорить ему, что думаю, потому что вряд ли папа будет счастлив это услышать. К тому же я терпеть не могу, когда взрослые люди винят в своих проблемах родителей. Но правда заключается в том, что я тогда последовал его совету. Попытался жить дальше. Попытался забыть все, что произошло в Испании, как страшный сон. А что нужно делать, чтобы забыть? В моем случае – и я совершенно уверен, что я не один такой, – я прибегнул к помощи одного широко известного психоактивного вещества. Опять-таки я вовсе не собираюсь винить отца в том, что начал пить. Но не будет, наверное, таким уж большим грехом сказать, что события той знойной ночи в Коста-дель-Соль сыграли в этом определенную роль?