Тянусь, чтобы снова смять её губы, как мне на спину обрушивается что-то тяжелое. И угловатое. Ощущение такое, будто сбросили мешок с цементом, из которого торчат колени.
— Спрятались?! — радостно орет Рома мне в ухо.
«Хотелось бы, сын. Очень хотелось бы».
Сбоку уже пыхтит и карабкается Амин, подсаживая мелкого, который немедленно вцепляется мне в волосы. Алиса начинает смеяться. Громко, заразительно так.
Господи, как я обожаю этот звук. Этот ее открытый, счастливый смех — самое охуенное, что звучит в этом доме.
Позади раздается бодрый голос Евы:
— Аринка, целься в центр кучи! Прыгаем на них!
«Дочь, твою ж мать, ты-то куда?!»
Меня припечатывает к дивану еще двумя телами. Становится совсем тяжко. Воздух из легких выбивает. Лежу под барахтающейся горой, пытаюсь не задохнуться.
Алиса ловко выскальзывает из-под основного удара, сдвигается вбок и подпирает голову рукой. Смотрит на меня.
— Ну как ты там? Не раздавили, Фарид? — спрашивает она с нежной улыбкой.
С трудом высвобождаю руку из-под детских ног и крепко обхватываю её пальцы.
— Вообще нет, — хриплю я. — Главное, что ты рядом. А груза на спине… даже как-то маловато будет. С тобой — я хоть сколько вывезу.