1
1
За окном уже ночь, а духота всё равно давит на стекла. Жить можно только под кондиционером, но, как вещают все умные подкасты, иногда необходимо выходить из зоны комфорта.
Дверь открывается без стука. На пороге вырастает отец. Стоит молча и сканирует меня взглядом, будто я не его дочь, а юридический договор со скрытыми убытками.
«И что мы тут так старательно ищем, папочка? Следы глубокого морального разложения? Не найдешь. Я слишком хорошо умею прятать улики».
Он делает шаг в комнату.
— Знаешь, Алис… — папа тяжело выдыхает. — Я терпеть не могу приводить в пример себя, это глупо. Вот взять хотя бы твою мать... Мы в вашем возрасте тоже были далеко не святыми. Косячили, всякое бывало, но у нас стержень был, цели и амбиции. Мы четко знали себе цену и куда идем.
«И я знаю свою цену, пап. Намного лучше, чем ты думаешь».
Привычно пропускаю мимо ушей обязательный воспитательный блок про то, какие они с мамой были целеустремленные молодцы.
Отец откашливается.
— А у вас сейчас что за поколение? Хлещете как не в себя. Да, не дешевое пойло в подворотне, но суть-то не меняется! И всё это на родительские деньги. Вам, блядь, двадцати еще нет, а вы уже… — он запинается и брезгливо кривит губы. — Вы же уже друг друга по кругу перепробовали. Ни тормозов, ни фильтров. Сегодня один, завтра второй, через месяц сотый. Сжигаете себя в ноль без всякого смысла.
«Ух ты. Какие мы сегодня жесткие и откровенные. Прямо вечер срывания масок».
— Думал, что сейчас просто время такое, — отец качает головой. — Думал, все такие пустые. Но нет, ко мне в офис пацаны и девчонки ваших лет на подработки приходят. Курьерами мотаются, бумажки в архивах перекладывают за копейки. Глаза голодные, вгрызаются в каждую возможность, чтобы наверх вылезти. Прихожу домой, смотрю на тебя… и просто не понимаю. Где мы с матерью свернули не туда? В какой момент мы тебя упустили?
«Ничего, папуль, жги. Собаки лают, а караван идет. Я слушаю… примерно через раз и очень избирательно».
Его взгляд становится еще требовательнее. Отец в упор смотрит на мое лицо:
— Сказать мне ничего не хочешь? Вообще никак это не прокомментируешь?
«Только рок-н-ролл, папочка. Только хардкор».
Приподнимаю одно плечо, сохраняя безмятежное спокойствие:
— Нет.
Слышится его усталый выдох.
— Разочаровываешь ты меня, Алиса… Очень сильно разочаровываешь.
Отец молча разворачивается и выходит, прикрыв за собой дверь.
«Разочаровываю. Ну и пусть. Иногда, чтобы спасти весь организм, хирургу приходится ампутировать гнилую часть».
Вот уже слепящий день бьет по глазам, послушно еду на заднем сиденье. Для полной картины мне не хватает разве что детского кресла с пятиточечным ремнем и блокировки дверей.