Вскидываю взгляд. В седле сидит… Алиса.
В жестких лучах солнца я вижу только её тонкий силуэт.
«Ты совсем с инстинктом самосохранения попрощалась? Мою лошадь взяла… И сидит ведь, зараза такая, уверенно, как влитая. Нет, этот день меня сегодня точно добьет».
Сверху доносится её звонкий голос. Она растягивает слова, с идеальной интонацией:
— Эй, красавчик! Чего такой грустный стоишь, скучаешь? Айда ко мне, прыгай назад — прокачу с ветерком, мамой клянусь!
5. Фарид
5. Фарид
«Убил бы. Вот клянусь, разорвал бы голыми руками любого, кто посмел бы вот так, без спроса, оседлать мою кобылу. Но…»
Щурюсь от слепящего солнца. На меня сверху вниз смотрят два бездонных голубых океана. Она завороженно скользит взглядом по моему лицу, так искренне и наивно хлопая пушистыми ресницами, вся ярость слетает.
«Ну и как, скажите на милость, на эту прелесть орать?»
Окидываю быстрым взглядом Иру. Она уже промаргивается, втягивает воздух и явно собирается закатить второй акт этой ебучей, никому не нужной драмы. Блять, нет. Я этого не выдержу.
Снова перевожу взгляд на Алису, ровно сидящую в седле.
«Ну, а хули нет, если да?»
Подхожу вплотную. Вставляю носок ботинка в стремя поверх её кроссовка и текучим рывком закидываю свое тело в седло, приземляясь позади неё.
В нос с размаху бьет её запах — нежный, сладковатый, с легкой, искрящейся нотой. Горячее, невероятно вкусное девичье тело, пропеченное солнцем, плотно вжимается в мою грудь. Перехватываю поводья поверх её рук и высылаю кобылу вперед.
Стрелка с места рвет в галоп. Мы вылетаем с плаца на лесную тропу.
Ветер бьет в лицо, выдувая из головы остатки дерьма. Мощный стук копыт разрывает лесную тишину, по бокам сливаются в сплошную размытую стену сосны.
У меня между ног, в охуительно интересной позе ритмично двигается круглая задница.
«Никогда не думал, что докачусь до такого животного примитива. Но я, блять, прямо сейчас в мельчайших красках вижу, как эти сладкие, аппетитные булки с такой же бешеной скоростью скачут на мне. Как она с размаху насаживается до самого основания, прогибаясь в пояснице, как она срывает голос от каждого глубокого толчка… Заебись, Фарид. Приехали».
Придвигаюсь вплотную к её уху, чтобы шум ветра и грохот копыт не сожрали слова.
— Чужое брать нельзя, девочка, не учили? — хрипло выдыхаю я. — Где так в седле сидеть натаскали?
Алиса резко поворачивает ко мне голову.
«С ума сошла? На таком галопе назад оборачиваться. Одно неверное движение, кобыла шарахнется от тени, ты потеряешь баланс, и мы оба переломаем позвоночники к чертовой матери».