— Расклад такой, — разносится вокруг его гортанный голос. — Кухня — первая дверь налево. Твоя спальня — второй этаж, направо у окна. Никаких левых пассажиров сюда не таскать. В комнате не дымить. И самое главное — не беси меня. Я тебе не отец, лекции о морали читать не буду.
«Как скажешь, новый папочка…».
Обхожу эту скалу и поднимаюсь на второй этаж. Толкаю нужную дверь. Отлично, огромная кровать, дизайнерский ремонт, все удобства.
«Да плевать вообще. Будь тут голый бетон и брошенный на пол матрас — меня бы устроило».
Падаю на покрывало. Пару часов извожу себя ожиданием, гипнотизируя потолок, пока с улицы, наконец, не доносится шуршание гравия и хлопок автомобильной двери.
«Боже, боже, боже… Давай, Алис, твой выход!»
Слетаю вниз по лестнице, заворачиваю на кухню. Подготовка идеальная: на мне топ и юбка — одно название, куцый лоскут ткани, который даже зад толком не прикрывает. Волосы небрежно рассыпаны по плечам. Я готова.
Встаю у барной стойки, тянусь к верхней стеклянной полке за стаканом. Приподнимаюсь на мыски, максимально выгибая спину.
«Давай, Алиса. Зря, что ли, задницу качала до потери пульса?»
Воздух на кухне резко меняет плотность. Становится тяжелым, густым, наэлектризованным. Голова идет кругом, а мышцы во всем теле начинает пробивать мелкая дрожь.
«Давай. Не трусь. Отклячь бампер еще призывнее».
Слышу его тяжелые шаги. Чувствую спиной, как надвигается это огромное тело, затапливая пространство своей животной энергетикой. Щеки вспыхивают огнем, сердце лупит безумно.
По кухне расстилается его низкий, хрипловатый, наглый голос:
— Грамотно стоишь, — рокочет он с откровенно циничной усмешкой. — Специально так прогнулась, чтобы мне было удобнее тебя прямо на этой столешнице выебать?
2
2
И грянул гром. И сотряслись все стены.
Пол под ногами потерял гравитационные свойства. В ушах звенит вакуум. Ты со мной говоришь? Мне?
«Соберись давай, девчуля. Ты, что ли, зря столько времени самозабвенно сажала печень, мучилась жуткими головными болями и даже загремела однажды в СИЗО? Вижу цель — не вижу препятствий».
Резко выдыхаю. Только не свались тут в обморок, Алиса, не опозорься на самом старте. Плавно, не забыв провокационно вильнуть бедрами, оборачиваюсь.
Силы небесные… Он же не рожденный женщиной. Он словно собран по какому-то секретному, совершенному чертежу. Созданный специально для меня.
Взгляд сам собой цепляется за его огромные, перекатывающиеся под тканью футболки мышцы, за мощные предплечья с выступающими венами. А потом я сталкиваюсь с его глазами. Чернее самого черного омута. Тяжелые, поглощающие любой свет, заставляющие всё внутри сначала сжаться, а потом взорваться на миллион горящих осколков.