На пороге стоит Ира.
Тяжело, со свистом выдыхаю через нос. Откидываюсь на спинку кресла и смотрю на нее в упор.
— Сколько можно, Ир? — рокочу низко.
Она округляет глаза. Делает резкий шаг к столу.
— Три года, Фарид! — ее голос срывается. — Три счастливых года... Столько всего было, столько вложено... И ты просто взял и всё забыл?
Смотрю на нее ровно.
— Перегорело, Ир. Так бывает, — произношу спокойно. — Всё. Я дальше живу. Ребенка удочерил.
Она втягивает воздух.
— Рада за тебя… — выдает она тихо. — Давай как взрослые люди, Фарид. У моего отца огромные связи, ты же понимаешь. У нас столько возможностей всё объединить... Всё будет хорошо. Разве трудности даются нам не для того, чтобы их преодолевать?
Отворачиваюсь от нее. Смотрю в окно, туда, где в леваде неспешно вышагивают лошади.
— Трудности — да, — рокочу низко. — А вот факт твоего предательства я преодолевать не стал. Мне это не нужно.
За спиной раздается ее нервный вздох.
— Фарид… я же знаю тебя, как никто другой.
Медленно поворачиваю голову. Встречаюсь с ней взглядом.
— Я девушку встретил, Ир. Хорошую. Настоящую.
Ира вздрагивает. В ее глазах на секунду мелькает неприкрытая боль.
— Хорошую? — она горько усмехается. — И давно вы вместе? Месяц? Где гарантии, что эта твоя «хорошая» вообще не уйдет, когда поймет, сколько в тебе всего намешано? А я знаю тебя, Фарид. Я всё твое дерьмо принимаю. Выплесни уже это... Давай…
Она делает плавный шаг ближе. Ее голос падает до глубокого шепота:
— Давай просто потрахаемся, Фарид. Жестко. На разрыв. Как мы оба любим. Выбей из меня всю эту дурь, доведи до слез, до срыва… А потом поговорим о твоей «хорошей».
16
16
Обессиленно падаю лицом ему на колени. Меня трясет. Неконтролируемо колотит.
Чувствую его выдох на коже. По внутренней стороне моих бедер прокатывается рокочущая вибрация его голоса.
— Пиздец, Алис… Чуть не задохнулся, — выдает он с хриплым смешком. — Я тебе всегда даю время на вдох... Еще раз так мне шею бедрами зажмешь — укушу.
«Хотела бы я сказать, что чуть не задушила его случайно. От потери контроля. Вранье. Иногда я хочу перекрыть ему кислород».
Медленно разворачиваюсь. Вжимаюсь грудью в его горячий торс. Веду раскрытой ладонью вверх по шее, нащупывая пульс.
— Наступит день, Фарид, — выдыхаю ему в губы, — и я тебя придушу.
Он щурится. Тяжелые ладони ложатся на мои ягодицы, собственнически вжимая в себя. И смотрит. Этим своим проникающим, темным взглядом, который раз за разом расстреливает меня. А я терплю. Изо дня в день глотаю ноющую боль, ищу ему оправдания и схожу с ума от бессилия.