«Отчаянные времена требуют отбитых мер».
В этот момент с громким щелчком открывается дверь. Вспыхивает свет.
«Какого хера? Кто тут шляется с утра пораньше, как у себя дома?!»
Моргаю от яркого света, смотрю перед собой и мир рушится.
«Ты облажалась, Алиса. Ты облажалась с таким грандиозным размахом, что тебя даже хоронить не станут».
В дверях стоит тётя Маша. Она не смотрит на меня. Её взгляд пригвожден к огромному бугру под одеялом.
— Азам… — звенит её голос. — Ты на старости лет вообще берега попутал?!
Одеяло начинает шевелиться. А я нет. Я уже умерла и жду распределения в ад.
Из-под складок выныривает взлохмаченная голова. Он спросонья щурится на свет, невинно хлопая ресницами:
— Машуль...
Осекается. Медленно, как в дешевом фильме ужасов, поворачивает голову и фокусируется на мне. Его глаза натурально лезут на лоб. В них вспыхивает животный ужас, вжимается в спинку кровати.
— Машуль!! — дико рычит Азам. — Клянусь, это вообще не то, что ты думаешь!!!
8
8
Крутится, вертится не только шар голубой, но и вся комната.
«Тут уже и к гадалке не ходи — это конец».
Не понимаю, трясет меня или нет. Вообще не ощущаю собственного тела, только сжигающее чувство стыда. Залезть в постель к свободному мужчине — это одно, но вот так эпично вляпаться — совсем другое.
Перед глазами всё больше плывет. Пытаюсь хоть как-то собрать мысли в кучу и исправить катастрофическое положение, но слова уже сказаны. Что может быть хуже идиотского оправдания «это не то, что ты думаешь»?
«А что говорить? Извините, я просто кроватью ошиблась? Может, именно это и стоило произнести…»
Сбоку гудит отчаянный бас:
— Маша… Ну я же не дебил совсем, чтобы кого-то в нашу с тобой супружескую кровать тащить!
«Нет, Азам, Вы просто слишком доверчиво спите. Заходи и бери тепленьким, никто и не заметит».
Голос тети Маши звучит ровно.
— А, то есть не в супружескую, значит, можно?
«Кажется, адвокат из него так себе. Мужик откровенно тонет».
— Машуля, нет! Да я бы никогда в жизни! Ты на меня посмотри, ты мне веришь?! — рычит он с неподдельной паникой.
«Плохо. Всё очень плохо. Ему надо было спрашивать иначе: кому ты веришь больше — мне или своим бесстыжим глазам?»
Слышится глубокий выдох.
— Азам, самое смешное, что верю. Ты на свои глаза посмотри — у тебя сейчас сердце остановится от ужаса. Дыши давай. У меня мать на пенсии, а все хорошие кардиологи, которых я знаю, слишком далеко.
«Блестящий итог, Алиса. Мало того, что чуть не разрушила чужую семью, так еще и довела человека до инфаркта».
Шмыгаю носом.
«Кто эту кашу заварил, того пусть первым на месте и расстреливают».