«Нельзя. Нельзя помирать, Алиса. Тебе еще замуж за него выходить».
Со всхлипом втягиваю воздух. Хватаю телефон и открываю запароленную папку. Листаю свои тайные, по крупицам собранные драгоценности — фотографии, короткие записи. Запускаю файл, который всегда работает для меня как дефибриллятор.
На экране — он.
Сидит расслабленно, откинувшись назад, развалившись в потрясающе небрежной позе. В руках гитара. Он держит ее так бережно, так уверенно и мягко...
«Именно так ты будешь держать меня. Очень, очень скоро».
Густое закатное солнце на видео заливает комнату, и в золотистом свете его жесткие черты лица смотрятся невероятно мягко. Никакой брони. Никакого льда. Длинные, сильные пальцы касаются струн, извлекая первый аккорд. А потом его голос — с бархатной хрипотцой — выхватывает из тишины строчки его собственной песни:
— Пусть этот мир летит в пустоту... Ночью и днем мы с тобой лишь вдвоем. Прощай, этот город, все правила — в ноль. Просто держи мою руку... Не отпускай.
Смотрю на его губы, вслушиваюсь в каждый слог, глотаю его голос как единственное лекарство.
«Не отпущу. Слышишь меня, Фарид? Ни за что в жизни не отпущу!»
3
3
Не сведу глаз. Не сдвинусь с этого подоконника ни на миллиметр. Плевать на затекшие ноги, плевать на всё. Сижу в кромешной темноте огромного холла и жду. Жду его. Всю эту бесконечную ночь.
Меня ломает изнутри. Выворачивает наизнанку каждый мускул, скручивает в жгут каждый оголенный нерв. Уйти сейчас? Абсурд. Сдаться? Не помню, как пишется это слово. Мне необходимо снова его увидеть.
Увидеть черные, тяжелые глаза. В них столько всего — столько невысказанной мощи, скрытой, почти осязаемой боли и глубины, после них смотреть на кого-то другого тошно. Он стирает собой любую другую реальность, делая весь мир вокруг блеклым суррогатом.
Остальные могут сутками убиваться в качалках, натягивать на себя самое дорогое брендовое шмотье, до хрипоты строить из себя опасных хищников. Дешевая бутафория. Ни один из них никогда не станет им. Никто не сможет так ломать пространство одним своим шагом. Никто не сможет так оглушающе молчать.
Чувствую это не логикой, впитываю это всем своим бьющимся сердцем, каждой клеткой под кожей: ты особенный. Ты такой один, Фарид.
И ты создан для меня одной. Ты просто еще не знаешь этого. Но я дождусь.
Наконец-то нормально рассвело. Окна налились светом, вытягивая меня из ночного морока. Спасибо тебе, природа, а то я уже начала забывать, как кислород поступает в легкие.
Справа, со стороны коридора, раздаются шаги. Его шаги. Глухие, размеренные, впечатывающие власть в каждый квадратный сантиметр пола. Я выучила этот ритм наизусть, впитала его под кожу. Самые тяжелые, самые неотвратимые шаги на свете.