Мать ведет машину уверенно, ловит мой невозмутимый вид через зеркало заднего вида. Тонкие пальцы сильнее сжимают руль, губы поджаты.

— Мне за тебя стыдно, дочь, — цедит она холодным голосом. — Просто стыдно.

«Стыдно, мамуль — это когда видно...».

Отец на переднем пассажирском тяжело выдыхает:

— Оль, да брось. Ей не стыдно. Ей абсолютно нормально.

«Ваше воспитательное бла-бла-бла зависло на репите. Можете смело жать на перемотку, я текст наизусть знаю».

Мама дергано ведет плечом.

— Я бы со стыда сгорела на месте, если бы мои родители в восемнадцать лет панически боялись оставить меня одну в пустой квартире!

Отец зло фыркает:

— Я же тебе говорил: расслабься. Бесполезно стучаться туда, где никто не живет. В пустую тару бить — только гул слушать. Там вакуум, Оль. Ничего не отзовется.

«Ох, какие мы сегодня глубокие и метафоричные. До совести моей заколоченной достучаться пытаетесь? Ну-ну. Стучите громче, родные мои, не жалейте костяшек. Главное — свято верьте в процесс».

Машина плавно тормозит, родители выходят из салона синхронно, с идеально ровными спинами — статуи, блин, непогрешимые. Цепляю на плечо ремень спортивной сумки, толкаю дверь и вываливаюсь на жару.

Оглядываюсь по сторонам. Ничего себе.

«Вот это размах… Не дом, а декорации для элитного триллера про мафию».

Перевожу взгляд на родителей. Они стоят возле какого-то мужчины.

«Мать твою… Это что за Кинг-Конг? Просто гора бетона в человеческом обличии. Спасибо, горячо любимые мои предки. Надзирателя выбрали такого, чтоб я об него убилась при первой же попытке к бегству?»

Подхожу ближе. Отец мажет по мне уставшим взглядом и кивает громиле:

— Вот она.

Мужчина коротко жмет отцу руку своей огромной лапой. Поворачивает голову ко мне. Его глаза — черные, как экран сдохшего телефона. Непроницаемый мрак, в котором вообще ни одной эмоции не прочитать.

Он сканирует меня сверху вниз, и вдруг рокочет так низко, что у меня по позвоночнику прокатывается ледяной холодок:

— Ну, пошли, арестантка.

Коротко киваю родителям.

«Всё, свободны. Спасибо за доставку, дальше я сама».

Уверенно шагаю за необъятной спиной к дому. Входная дверь открывается мягко и беззвучно. Он заходит внутрь — плавно, как хищник, вообще без шума, хотя в нем центнер чистой мощи. Делаю шаг следом.

Дверь за моей спиной глухо захлопывается,. Мужчина медленно поворачивается ко мне… и всё. Обзор закончен. Я тупо ничего не вижу дальше его плеч. Передо мной просто стена, гора мышц в черной футболке, перекрывающая весь кислород в прихожей.

Черные, тяжелые глаза впиваются в мои. Смотрят так прицельно и жестко, что я невольно начинаю дышать через раз, изо всех сил стараясь не выдать мандраж.