Ева на пассажирском уже законектила телефон с машиной и увлеченно роется в плейлистах.

Поднимает голову, скашивает на меня хитрый взгляд и выдает с идеальной ухмылкой:

— Ну что? По року ударим?

Смотрю на нее, и внутри разливается тепло.

«В меня. Моя порода».

— Давай, — коротко киваю я и тянусь к регулятору громкости. — На максимум. Чтобы я до дома вообще не слышал, что там у нас на галерке происходит. Глуши систему.

Всю дорогу до дома мы орем во все горло, надрывая связки под тяжелые гитарные риффы и плотные басы. Лучшая терапия на свете. Даже Арина, перестала моргать и тоненьким голоском пытается попадать в ритм на припевах.

А пацаны… как обычно при наших музыкальных припадках, просто сидят, вжавшись в свои кресла, и молча пучат на нас круглые глаза, всё еще пытаясь переварить, в какую сумасшедшую семейку их занесло.

Выгружаю всех у ворот. Состояние такое, будто вагоны разгрузил. А с другой стороны дороги мягко тормозит тачка — и всё. Меня отпускает. Уже всё хорошо.

Хлопает дверь. Алиса бодро выскакивает из машины. Улыбается. Мелкий извивается, вырываясь из моих рук на свободу. Спускаю его на землю, и дети шумной толпой несутся к ней. Алиса смеется, перехватывает их, целует каждого, а потом подхватывает на руки младшего. Тот сразу же тянется губами к её лицу.

«Ну да. Ей — губы, а мне — пальцы глубоко в нос. И я этого парня прекрасно понимаю».

Смотрю на неё. Какая же она всё-таки маленькая. Тонкая. И как в ней вообще помещается столько любви? Уже даже не помню, что бесился с утра. Что меня крыло от очередей в поликлинике и суеты. Достаточно просто видеть её, и все проблемы отходят на задний план.

Она достает пакеты, ловко раздает их старшим, и те с шумом тащатся в дом. А она идет ко мне. С младшим на руках. Улыбается и смотрит как всегда — открыто. Под ребра.

«Моя женщина. С моим ребенком на руках...».

Подходит вплотную, окутывая своим теплом. Встает на мыски, прижимается ко мне, обхватываю её за талию, зарываюсь лицом в волосы. Глубоко вдыхаю её запах.

Дети иногда спрашивают, когда я влюбился в маму. Ждут красивую историю с точной датой. А я не знаю, что им ответить. Потому что каждый раз я думаю: «Вот сейчас. Сильнее уже просто некуда». А наступает завтра — и накрывает еще жестче. Через каждую проблему, через каждую нашу радость, через всю эту сумасшедшую жизнь.

Нет никакого «того самого дня». Продолжаю в нее влюбляться каждый божий день.

Её мягкие губы скользят по моим.

Заглядывает мне в глаза с легкой усмешкой.

— Выжили? — спрашивает тихо. — Я хотела подъехать, но у детей финал сезона... Да еще одна звезда серьёжки в раздевалке потеряла. Мы всей группой на коленях ползали, искали. А она их, оказывается, дома на тумбочке оставила.