Она делает шаг вперед.

— Улица не сделает вас сильными, она вас просто сожрет. А здесь вы соберете себя заново. Вы научитесь не просто махать кулаками, а держать удар. Контролировать свой страх, свою ярость, свою жизнь. За каждое свое достижение, за каждый новый пояс вы будете биться сами, стирая ноги в кровь и выжимая из себя все соки. Рядом всегда будут те, кто прикроет спину и не даст упасть. Выбор за вами. А мы — мы ждем вас на татами. Ос?

— Ос! — хрипло отзывается зал.

Группа рассыпается. Многие обступают Алису, наперебой задают вопросы, кто-то смеется, кто-то в стороне неуклюже, но с азартом пытается повторить выученный блок.

«Вот оно. То самое, ради чего я вообще ввязался во всё это благотворительное дерьмо. Ради чего искал спонсоров и рвал себе нервы. Если завтра хотя бы один из этих пацанов и девчонок вместо того, чтобы бухать по подворотням и искать приключений на свою голову, соберет сумку и придет на тренировку — значит, всё это было не зря».

Толпа вываливается в коридор. Алиса покидает зал последней. Рядом вдруг материализуется Дёма — я его за всей этой суетой даже не срисовал. Перехватывает её у дверей, заглядывая в глаза.

— Слушай, ну ты их просто раскатала. Это было охуенно жестко. Я сам чуть не поседел, когда ты на Расула поперла.

Алиса расплывается в улыбке. Такой теплой и искренней, что меня вдруг с силой бьет под дых острым желанием намертво впечатать её лицо в память. На её щеках проступают глубокие ямочки, стирая весь суровый образ, превращая её в необычайно милую, почти домашнюю девчонку.

— Готовь кимоно, здоровяк, — смеется она. — На следующей тренировке жду тебя на матах. Будем из тебя человека делать.

И легкой тенью выскальзывает на улицу.

«Она что, реально собралась в одиночку на моей кобыле куда-то скакать?»

Поворачиваюсь к Дёме.

— Брат, добей тут текучку по комплексу, ещё проконтролируй, чтобы эта шпана ничего не разнесла на радостях. И наколдуй магическим образом, чтобы к моему дому тачку пригнали.

Он вымученно скалится:

— Базара ноль. Обожаю разгребать всё дерьмо в одно лицо. Чем больше геморроя, тем мне, сука, интереснее жить. Всё организую.

Крепко жму ему руку и выхожу на крыльцо.

Ну точно. Сидит на моей кобыле как влитая. Хозяйка, блядь, медной горы.

Молча подхожу, перекидываю ногу и тяжелым движением запрыгиваю в седло позади неё. Без прелюдий высылаю Стрелку в амплитудную рысь.

Алиса сидит расслабленно, откинувшись назад, чувствую грудью и животом каждый изгиб её спины. В нос забивается её запах — горячий, терпкий после тренировки, смешанный с тем самым сумасшедшим ароматом её кожи.