Разворачиваюсь в его руках. Встречаюсь с потемневшим взглядом.

— Можно, Фарид, — шепчу. — Всё можно.

Смотрит на меня так, будто готов сожрать и с глухим рыком впивается в мои губы. Жестко, жадно. Его большие руки сминают мои ягодицы, пальцы с силой впиваются в кожу, а потом скользят ниже.

Выгибаюсь навстречу. Ему вообще ничего особенного делать не нужно. Просто смотреть. Просто говорить своим вибрирующим басом — и меня уже разрывает на куски.

Фарид отрывается от моих губ, влажно проходясь языком по нижней.

— Ну, раз можно… значит, будем тихо, — хрипит он.

Выдергивает из-под себя подушку. Перехватывает меня за талию и укладывает животом на нее.

Снова сгораю дотла под его руками. Он гладит мою спину, спускается ниже и обжигающе остро прикусывает ягодицу, заставляя мышцы сжаться в сладком спазме. А следом прилетает звонкий шлепок.

— В край ты меня испортила, Алиса, — рокочет он надсадно. — Теперь держись.

А мне не нужно держаться. Мне с ним охренительно, и я это знаю. Каждая клетка моего раскаленного тела это знает.

Руки разводят мои ноги. Пальцы на ногах сами по себе поджимаются — просто от одного осознания, что этот мужчина сейчас меня трогает. Фарид наваливается сверху, его язык влажно скользит по шее, спускается по позвонкам, чувствую, как он туго упирается во вход.

Мощное движение бедер — и он вторгается в меня. До самого упора. Вспыхивает легкое жжение, но его в ту же секунду сносит оглушительной волной восторга. От того, что он здесь, во мне. Что он — мой.

Ерзаю животом по подушке. Фарид с тягучим скольжением выходит почти полностью и толкается снова.

— Как же охеренно, — выдыхаю рвано.

Он снова выходит и вбивается под сумасшедшим углом, перед моими глазами белыми пятнами всё плывёт. Проскальзывая взмокшей спиной по его твердому прессу.

Жесткая ладонь ложится мне на рот.

— В руку мне стони, — рокочет он мне в затылок. — Сюда кричи, Алиса. Хочу чувствовать.

Скользящие, глубокие проникновения окончательно вышибают из меня остатки рассудка. До крови прикусываю губу и инстинктивно пытаюсь приподняться на локтях, чтобы быть к нему еще ближе.

Его вторая рука моментально срывается с моего бедра, тяжело ложится на плечо и властно, непререкаемо вдавливает меня обратно в матрас.

— Лежать, — рокочет он над самым ухом глухо и жестко.

Подчиняюсь, вжимаясь грудью в подушку. Бедра сами подаются назад, навстречу каждому его толчку, и я не в силах это контролировать.

В тишине комнаты звучат откровенные шлепки наших тел. Фарид наращивает амплитуду. Слышу, как он зверино порыкивает мне в затылок, обжигая кожу сорванным дыханием. Его губы скользят по моей спине, он жадно целует и прикусывая лопатки до сладкой боли.