— Приступайте, господин майор, — я сделал приглашающий жест и опустился в кресло у камина, всем видом демонстрируя скуку. — Дом в вашем полном распоряжении.

Моя вежливость, похоже, сбила его с толку. Ожидая ужаса, он получил светский раут.

Бесцветный взгляд майора не стал блуждать по углам, а сфокусировался на одной точке, на рабочем столе.

— Начать отсюда, — короткая команда, брошенная одному из «штатских».

Последние сомнения отпали. Никто не собирался ломать новый сейф в подвале. Ищейки знали где искать. Человек Селиванова двинулся к секретеру по прямой траектории, игнорируя всё остальное.

Коленкур сдал геопозицию тайника. Источник? Дюваль?

Я с ухмылкой вспомнил недавний визит «конкурента». Фальшивые извинения, елейное раскаяние и, конечно, подарок — футляр с резцами, контейнер с активным маячком, помечающий место для удара. Хитро, подло и эффективно.

Подчиненный замер у стола, но Селиванов, видимо, передумав и не доверяя никому триумф, лично подошел к столешнице. Красное дерево футляра легло в его ладонь. Крышка откинулась, открывая бархатное ложе. Взгляд профессионала без колебаний выхватил главный объект — штихель с рукоятью из слоновой кости.

Они даже не стараются изобразить поиск. Забавно.

Футляр перекочевал в руки майора. Пальцы офицера нащупали микроскопический стык. Уверенное движение, поворот навершия — и послышался щелчок.

Варвара у двери превратилась в соляной столб. Селиванов, не скрывая предвкушающей усмешки, перевернул полую костяную рукоять над заранее подставленным листом бумаги. Он не сомневался: сейчас он явит миру приговор, который похоронит и меня, и карьеру Сперанского.

На белый лист выпала маленькая, плотно скрученная в трубочку бумажка.

В глазах майора полыхнуло торжество. Спешить он не стал — такие моменты принято смаковать. Звездный час, сулящий чины, ордена и благосклонность самого Аракчеева. С почти театральной грацией отложив штихель, он двумя пальцами подцепил крошечную улику.

Бумажка разворачивалась медленно. Тонкие губы офицера уже кривились в улыбке победителя: он наверняка репетировал в уме доклад, представляя, как положит перед графом неопровержимое доказательство измены. Тяжесть новых эполет уже давила ему на плечи.

Время замедлилось, растянулось, оперативники застыли манекенами. Вселенная сжалась до клочка бумаги в руках майора.

Он развернул его.

Лицо дрогнуло. Победная маска сменилась выражением гротескного недоумения. Он моргнул, пытаясь сбросить наваждение, затем резко вскинул на меня растерянный взгляд. Снова уставился на листок, поднося его ближе к свету. Реальность отказывалась стыковаться с ожиданиями.