Ни шифров, ни подписей, ни планов свержения строя. Ни векселя…

На бумаге красовалась кривая детская карикатура на человечка с высунутым языком. А под ней — одно-единственное слово, выведенное моим размашистым почерком: «Упс».

Физиономия Селиванова сначала окаменела, а затем начала наливаться нездоровым багрянцем. Кажется, понял. Его одурачили. Блестящая операция, санкционированная всемогущим Аракчеевым, на глазах подчиненных превратилась в фарс.

Резким движением он скомкал записку в комок и швырнул на пол. С презрением, как бросают окурок в грязь.

— Это что такое⁈ — голос сорвался на хриплый рык. — Вы смеетесь надо мной, мастер⁈

Он нависал надо мной всей своей фигурой. От офицера фонило бешенством, как от перегретого котла.

Я не шелохнулся. Пытаясь сдержать смешок, я вальяжно откинулся на спинку кресла и пожал плечами, изображая искреннее, граничащее с идиотизмом непонимание.

— Решительно не понимаю вашего негодования, господин майор, — протянул я, глядя ему прямо в глаза. — Вижу лишь какой-то мусор, которым вы зачем-то засоряете мой ковер. Вероятно, случайно завалился в рукоять. Знаете, подмастерья… дети, у них своеобразное чувство юмора.

В его взгляде плескалась ненависть. Он понял, что я был на шаг впереди, знал о визите и не просто уничтожил улику, а превратил его, грозного чиновника Тайной экспедиции, в клоуна.

В этот момент самообладание приказало долго жить.

— Перевернуть все! — прошипел Селиванов. — Найти! Я хочу знать, где он прячет остальные бумаги!

Маски сброшены: обыск сменился погромом. Злые ищейки в штатском, словно спущенные с цепи псы, принялись уничтожать. Ящики стола с грохотом вылетали из пазов. Чертежи, эскизы, расчеты — плоды моих бессонных ночей — взмывали в воздух, оседая на паркет растоптанным снегом. Книги летели с полок, корешки трещали, ломаясь под грубыми пальцами. Один из оперативников, обладатель тупого бычьего лица, выхватив нож, с остервенением начал вспарывать дорогую кожу кресел, запуская руку во внутренности мебели.

Посреди учиненного разгрома, тяжело дыша, стоял майор Селиванов. Его горящий ненавистью взгляд сверлил меня, ожидая реакции. Срыва, крика, любой ошибки.

Я же, уютно устроившись в кресле у камина, сохранял спокойствие. Эх, вам бы, ребята пару налоговых проверок пройти в начале нулевых, мигом научитесь самообладанию. Медленно, с видом философа, созерцающего вечность, я рукавом халата полировал саламандру на навершии трости. Это демонстративное безразличие кажется бесило майора.

Ищите, ищите. Вы пытаетесь найти искру в давно остывшей золе. Зато урок усвоен: вы работаете не умом, а ломом. И Дюваль, похоже, перешел из разряда шпионов в категорию активных фигур.