Поймав взгляд майора, я отчеканил:

— Никаких препятствий следствию. Однако предупреждаю: любая царапина на витрине, скол на камне или сбитая эмаль будут отмечены. Это имущество Двора. Счет за ущерб я направлю напрямую в Казначейство с требованием вычета из вашего, майор, жалованья. И жалованья ваших людей. Как Поставщик Двора, имею полное право. — Это был блеф, но очень красивый. Кто там знает на самом деле, чем наделен Поставщик Двора ЕИВ. — Уверен, граф Аракчеев оценит ваше рвение, но вряд ли одобрит дыру в казне.

Наглая, но юридически безупречная угроза попала в цель. Селиванов окаменел, прекрасно понимая, что одно неловкое движение подчиненного может стоить ему годового оклада, а то и карьеры.

— Осмотр. Беглый, — выдавил он сквозь зубы.

По залу они прошли как по минному полю — руки за спину, злобные взгляды на бриллианты, но ни одного касания. К счастью, в такую рань посетители не ходят, клиентов не было.

Та же история в мастерских: под тяжелыми взглядами Степана и Ильи ищейки не решились тронуть ни один инструмент. В подвале я с мстительным удовольствием распахнул перед ними новый, полупустой сейф. Селиванов лишь скрипнул челюстями.

Вернувшись в разгромленный кабинет, он осознал, насколько нелепо выглядит. И нет бы повернуть все это в какую-то вежливую форму и сказать что-то вроде: «Извини, мастер, служба», но нет. Он тупо злился.

— Протокол об отсутствии улик, — холодно потребовала Варвара, пододвигая чистый лист и перо. — Завершим процедуру.

Скрипя пером, как ножом по стеклу, майор собственноручно подписал акт о капитуляции.

— Мы ничего не нашли. Сегодня, — произнес он, швыряя перо на стол. — Но мы еще вернемся, мастер.

— Непременно возвращайтесь, господин майор, — я изобразил самую любезную из своих улыбок. — Всегда рад гостям, радеющим за Отечество.

Дверь закрылась. Я остался один посреди руин.

Вместо эйфории навалилась усталость. Я подошел к камину, глядя на тлеющие угли. Схватка выиграна, но цена… Мой дом, моя крепость — осквернены.

И тут пришло понимание собственной уязвимости. Коленкур использовал моих врагов здесь, в России, как пешек.

Взгляд зацепился за серый пепел. Там исчез фальшивый вексель. Улика.

Холодный пот проступил на спине, мгновенно остудив остатки триумфа. В мозгу провернулась страшная догадка.

Коленкур не глуп. Зачем надеяться, что я храню оригинал, когда можно изготовить дубликат фальшивки? Аракчеевские псы не нашли вексель не потому, что я его сжег. Они не нашли его, потому что не смогли подбросить.

Вся операция провалилась только благодаря Варваре. Ее ледяное спокойствие, ее чертов протокол. Лишив их суеты и хаоса, заставив диктовать каждый шаг, она не дала им той самой «слепой зоны», в которой ловкая рука сует свернутую бумажку в ящик стола или за подкладку кресла.