Прошка стоял, переминаясь с ноги на ногу. Он чувствовал важность момента: дверь заперта, мастер молчит, а на столе лежит булыжник, а не золото.

— Ну что, ученик, — я провел ладонью по шершавой грани камня. — Смотри. Это — наше поле битвы.

Мальчишка подошел ближе, шмыгнул носом и с сомнением покосился на кварц.

— Григорий Пантелеич, а чего он такой… неотесанный? — спросил он, не сдержав разочарования. — Мы ж для господ… Они блеск любят, чтоб сверкало. А это — булыжник булыжником.

Я усмехнулся. Вопрос правильный.

— В том-то и дело, Прохор. Сделать блестящую побрякушку может любой. Мы же должны сделать вещь, которая будет живой. Она должна ответить человеку, откликнуться.

Глаза у мальчишки округлились.

— Это как? Колдовство?

— Физика, малыш, физика. Наука о том, как устроен мир. И первый закон, который нам с тобой нужно обойти, — это холод.

Я отошел к шкафу и достал оттуда простую серебряную ложку, которой обычно мешал утренний кофе. Положил ее на стол рядом с камнем.

— Вот тебе загадка. Возьми ложку в левую руку, а этот голыш — в правую. Зажми в кулак и держи. Крепко.

Прошка, заинтригованный, схватил предметы. Я ждал, наблюдая за выражением его лица. Секунды текли медленно.

— Ну? Что чувствуешь? — спросил я через минуту.

— Ложка… она теплая стала. Прямо горячая, от ладони нагрелась, — отрапортовал он. — А камень… ну, чуть потеплел, но все равно как ледышка.

— Вот именно. Это называется теплопроводность. Металл — он жадный до тепла. Он пьет его из твоей руки, впитывает и передает дальше, по всему своему телу. Он отличный проводник. А камень — ленивый. Он тепло берет неохотно и держит его в том месте, где ты коснулся, не пуская вглубь.

Я забрал у него предметы и вернул на стол.

— И вот наша главная беда. Чтобы механизм, который мы спрячем внутри, сработал от тепла человеческих рук, нам нужно доставить это тепло в самое сердце камня. Если мы просто спрячем капсулу внутрь этого кварца, гостю придется греть его ладонями полчаса, пока тепло просочится сквозь толщу породы. Никто ждать не будет. Скука убьет все волшебство.

Прошка нахмурил белесые брови, пытаясь переварить информацию.

— И что ж делать? Дырку сверлить? Так видно будет.

— Мы построим мост. Дорогу для тепла. Мы вживим в этот камень вены. Серебряные и золотые жилы, которые снаружи будут казаться украшением, а на деле станут скоростным трактом, по которому тепло твоих рук мгновенно добежит до самого центра.

Я взял мел и прямо на темной поверхности камня начал рисовать линии. Они извивались, напоминая корни дерева, оплетающие скалу, или трещины, заполненные драгоценной рудой.