К полуночи пальцы у пацана были сбиты, на ладонях намечались мозоли, но он и не ныл. Он видел, как серебряные змеи заползают в камень, становятся его частью.

Параллельно я занимался «сердцем». Из тонкой листовой меди я спаял герметичную капсулу — цилиндр размером с наперсток. Медь я предварительно зачернил в пламени свечи — копоть отлично поглощает тепло. Эта капсула должна была стать ресивером, приемником тепловой энергии.

На следующий день, когда канавки были заполнены, настал самый ответственный момент. Соединение. Внутренние концы серебряных «жил» выходили в высверленную полость. Их нужно было припаять к медной капсуле.

Я взял горелку. Пламя зашипело, окрашиваясь в зеленоватый цвет. Здесь права на ошибку не было совсем. Перегрею камень — он лопнет от термического шока. Недогрею припой — не будет теплового контакта.

— Смотри, — прошептал я Прошке. — Это называется тепловой мост. Мы соединяем внешнюю среду с внутренней камерой.

Я работал быстро, точечно касаясь жалом пламени мест спайки. Припой растекался серебристой лужицей, схватывая жилы и корпус капсулы в единый монолит. Запахло горячим металлом.

Остыв, конструкция выглядела странно: камень, изнутри которого торчала медная колба, опутанная серебряной паутиной, уходящей на поверхность.

— Ну что, проверим? — я подмигнул мальчишке.

Я взял кусок воска и положил его на медную капсулу внутри камня.

— Клади руки на камень. Вот сюда, где серебряные корни выходят наружу.

Прошка, недоверчиво косясь, положил ладони на холодный кварц, стараясь попасть пальцами на инкрустацию.

— Жди.

Прошло секунд десять.

— Чувствуешь? — спросил я.

— Холодно, — честно ответил он.

— А теперь смотри на воск.

Внутри полости, на темной меди, маленький кусочек воска вдруг дрогнул. Таять он не будет, конечно, температура не та, зато стал пластичнее. Медь нагрелась. Тепло детских рук, пройдя по серебряным дорогам сквозь толщу холодного камня, добралось до центра.

— Работает! — завопил Прошка, убирая руки.

— Работает, — подтвердил я, чувствуя огромное облегчение. — Мы построили дорогу, Прохор. Фундамент готов. Теперь нам нужно заставить это тепло работать.

Следующий день начался с урока рисования. Я взял грифельную доску и начертил простую схему.

— Нам нужно превратить тепло в движение, — объяснял я, пока Прошка дожёвывал бублик. — Воздух внутри капсулы нагреется. Что с ним станет?

— Ему тесно будет? — предположил ученик.

— Верно. Он расширится. Ему захочется вырваться. Но капсула жесткая. Единственный выход — толкать поршень. Но вот беда: от тепла рук воздух расширится совсем чуть-чуть. На волосок. А нам нужно, чтобы цветок раскрылся широко. Как превратить маленькое движение в большое?