Схватив со стола костяной нож для бумаги, он ударил им по краю бокала. Хрустальный звон прозвучал как гонг.

Началось то, что можно назвать «благородным безумием». Аукцион под управлением азартного Мамонова мгновенно набрал обороты. Торговали ведь не вещь, а амбиции, шла ярмарка тщеславия, ставкой служило общественное признание.

Отойдя в тень колонны, я предоставил графу роль ведущего. Со стороны зрелище завораживало. Люди выкрикивали суммы, от которых у любого нормального человека закружилась бы голова.

— Пятьсот рублей! — бросил перчатку молодой корнет, явно желая впечатлить даму сердца.

— Тысяча! — лениво перебил тучный генерал, не отрываясь от бокала.

— Полторы! — вступил Нарышкин, охотник за диковинками.

Цены взлетали по спирали. «Лира» стояла на столе, а вокруг неё кипели страсти. Я ловил на себе завистливые и восхищенные взгляды. Теперь я был создателем самого желанного трофея сезона.

Мамонов, войдя в раж, подстегивал публику едкими комментариями. Круг претендентов сужался. Отсеивались те, для кого ставки стали неподъемными. Остались тяжеловесы. Сам граф не только вел торги, но и активно участвовал.

— Три тысячи! — рявкнул он, перебивая ставку Голицына. — Я заберу ее из принципа, подарю университету!

Казалось, победа за ним. Зал притих. Три тысячи ассигнациями за настольное украшение — сумма астрономическая. Мамонов обвел зал торжествующим взглядом, уже считая «Лиру» своей.

— Три тысячи раз… Три тысячи два…

— Четыре тысячи, — произнес бесцветный голос из глубины зала.

Все головы повернулись. В тени портьеры стоял неприметный господин в строгом сюртуке. Чей-то поверенный. Человек-функция, за чьей спиной всегда маячит огромная тень хозяина.

Мамонов нахмурился.

— Четыре с половиной! — вызов.

— Пять, — равнодушный ответ.

Зал выдохнул. Пять тысяч. Цена хорошего имения с душами. Мамонов побагровел. Он был богат, сказочно богат, но даже для него это был перебор за минутный каприз. Граф открыл рот для новой ставки, но разум — или уважение к противнику, которого он, кажется, узнал — взял верх.

— Пас, — резко бросил он, опуская костяной нож. — Ваша взяла. Пять тысяч! Продано! Кто же этот счастливый обладатель, способный перебить ставку Мамонова?

Поверенный вышел на свет, отвесив поклон мне, затем Мамонову.

— Мой доверитель просил сохранить инкогнито до окончания торгов, дабы не смущать общество. Лот приобретен для её сиятельства, княгини Татьяны Васильевны Юсуповой.

Татьяна Юсупова. Урожденная Энгельгардт, племянница Потемкина. Женщина-легенда, чье состояние превосходило казну некоторых европейских государств. Именно она ушла из салона в момент, когда начался аукцион. Я даже не обратил на нее внимания. Да и кто ж знал?