— Хуже, — донеслось из коридора, и в интонации явно читалась улыбка. — Сюрприз. Вставайте, Григорий Пантелеич. Время — ресурс невосполнимый. Одевайтесь скорее, я жду.

Свесив ноги на кровать, я яростно потер лицо. Сюрпризы в моем лексиконе числились в графе «риски»: они предвещали либо визит тайной канцелярии, либо очередной каприз монарших особ с готовностью на «вчера». Правда в голосе Варвары тревоги не слышалось.

— Куда в такую рань-то? — уточнил я, касаясь ступнями ледяного пола и нащупывая рукой сорочку.

— Увидите. Утепляйтесь основательно, на улице холодно.

Штаны и рубашка заняли свое место в рекордные сроки, а порция ледяной воды из кувшина, плеснувшая в лицо, окончательно разбудила организм. Быстренько приведя в себя в порядок, я вгляделся в свое отражение. Из зеркала на меня смотрел человек, готовый к любым вводным.

— Готов, — крикнул я. — Входите.

Дверь распахнулась. Собранная и строгая Варвара, одетая в дорожное платье, шагнула через порог. В руках она держала мой дорожный сюртук из плотного английского сукна, которому были безразличны петербургские ветра.

— Позвольте, — развернув ткань, она пригласила продеть руки в рукава.

Рука застыла на полпути. Варвара Павловна, моя «железная леди», расчетливый партнер и совладелица, вдруг сменила амплуа — так оруженосец подает рыцарю доспех перед турниром или жена провожает мужа на войну. От неожиданности я даже растерялся.

— Варвара Павловна, пуговицы пока еще входят в список моих компетенций, — пробормотал я, пытаясь скрыть неловкость за ехидством.

— Знаю, — она невозмутимо расправила складки на плечах, на секунду задержав пальцы на лацкане. — Но сегодня день особый. Хочу, чтобы вы чувствовали себя… во всеоружии.

Спорить расхотелось. В этом ритуале сквозило доверие — она впускала меня в свою игру, правила которой пока оставались в тумане. Что ж, принимается.

— Готов, — повторил я, перехватывая трость.

Во дворе Петербург досматривал последние сны перед рассветом. Влажный воздух, пропитанный дымком первых растопленных печей, бодрил. У крыльца черным монолитом застыла карета, а на козлах возвышался Иван — мой возница и телохранитель в одном лице.

— Доброе утро, Ваня, — бросил я, ныряя в салон.

Иван обозначил кивок, поправив шляпу. Его спина выражала абсолютную готовность к телепортации хоть на край света. Молчаливость этого гиганта успокаивала — слова он экономил так же, как и движения в бою.

Варвара устроилась напротив. Дверца захлопнулась, и экипаж, качнувшись, тронулся с места. Колеса застучали по брусчатке.

Направление приходилось угадывать по инерции на поворотах — шторы были плотно задернуты. Варвара сидела, сложив руки на коленях, загадочная полуулыбка не сходила с ее губ. Она откровенно наслаждалась моментом.