Вернувшись на поверхность, мы сощурились от яркого солнца.

— И последнее.

Мы подошли к самой границе, где забор переходил в земляной вал. Там, в низине, окруженной насыпями, царил рукотворный хаос: валуны, старые бревна, воронки. Выглядело это как поле битвы после артобстрела.

— Полигон, — представила Варвара. — Для того, что «громко хлопает». Валы направляют волну вверх. Камни ловят осколки.

Стоя на краю вала, я смотрел в этот кратер. База для экспериментов, о которых девятнадцатый век еще даже не начал мечтать. Паровые машины, новые виды топлива, взрывчатка — здесь можно создавать вещи, меняющие историю, оставаясь под прикрытием обычной усадьбы.

— Варвара… — я повернулся к ней. — Вы понимаете, что натворили?

— Я просто слушала вас, Григорий Пантелеич, — ответила она. — Мастерской на Невском вам стало тесно. Я видела.

В голове закружилась громадье планов. Оборудование. Стены есть, но нужно железо.

— Сюда нужно перевезти половину того, что у нас есть. И докупить… — я начал мерить шагами дорожку, разгоняя мысль. — Реторты. Тугоплавкое стекло. Тигли. Станок токарный, английский, прецизионный! Линзы. Реактивы — кислоты, щелочи, соли. Печь муфельная, с точной регулировкой температуры!

Пальцы загибались один за другим. Я диктовал, не останавливаясь. Нужно успокоится. Унять эйфорию. Варвара, достав блокнот, строчила карандашом, едва успевая за полетом моей фантазии.

Я прикинул смету. Английский станок, богемское стекло, платина… Итоговая сумма выходила чудовищная.

Взгляд уперся в Варвару.

— Варвара Павловна, — голос предательски дрогнул. — Вычеркивайте.

— Что именно?

— Половину. Нет, две трети. Оставим только критический минимум. Станок подождет. Стекло поищем отечественное. Платину — к черту. Мы не потянем. Я размечтался. Казна «Саламандры» не бездонная, стройка наверняка и так высосала все соки…

Плечи опустились.

Варвара молчала. Я ждал согласия, но услышал тихий смешок.

— Григорий Пантелеич, — она покачала головой. — Вы видите сквозь камень, но абсолютно слепы, когда дело касается собственного кошелька.

— В каком смысле? — нахмурился я.

— Если бы вы внимательнее слушали мои отчеты, то не думали о затягивании поясов.

Она открыла блокнот, но не на чистой странице, а там, где ровными рядами стояли цифры.

— Ювелирный дом приносит доход. Тысяч двадцать пять в год. Деньги солидные, но станок на них не купишь.

Театральная пауза. Она спрятала улыбку.

— Но вы забыли о том, что считаете мелочью. О перьях. О ваших «самопишущих ручках». Кулибин наладил выпуск, мы продаем их тысячами. Вся Империя пишет ими, и еще пошли поставки в Пруссию.