По периметру стола покоились длинные указки и тонкие деревянные штанги с вилочками на концах — специальное приспособление, позволяющее перемещать армейские соединения, не ложась на карту животом. Сами войска обозначались разноцветными фишками, деревянными брусками и маркированными флажками: пехота, кавалерия, артиллерийские батареи и тыловые обозы. Вдоль стен выстроились кофры с запасным инвентарем: циркулями, линейками, мерными шнурами и кипами чистой бумаги. А в самом чреве каркаса скрывался еще не доведенный до ума механизм. Скрытая система рычагов позволяла поднимать снизу фрагменты рельефа, имитируя складки местности и возвышенности. Пока этот механический зверь требовал доработки, насколько я помню из отчетов мастеров. И это не удивительно, ведь любая стоящая машина просто обязана на старте помотать нервы своему создателю. Кулибин не даст соврать.

Фигнер медленно зашел в комнату. Заложив руки за спину, он обошел стол по периметру, внимательно изучил углы, и склонился над картой:

— На барскую забаву не тянет.

Борис весело хмыкнул.

Офицер вопросительно поднял на него глаза:

— Спрашивайте, — позволил я, опираясь на трость.

Он кивнул на расстеленное полотно:

— Откуда такая точность карт?

— Собирали по крупицам, — пояснил Борис. — Скрещивали военные данные с гражданскими реестрами. Скупали частные архивы. Занимались перепиской, сверяли данные с дорожными дневниками. Внятной сводной карты в природе почти не существует. Пришлось создавать собственную.

Ответ удивил не только Фигнера, но и меня. Не думал, что с картами такая проблема.

— Собственную, — эхом отозвался он, проведя пальцем над линией тракта, бережно, не касаясь бумаги. — Давно практикуете?

— Достаточно давно, — ответил князь.

Взгляд Фигнера скользнул к указкам:

— А этот инвентарь зачем?

— Дабы не затирать карту локтями, — пояснил я. — Стоит собраться у стола троим-четверым офицерам, начинается толкотня. Работа с указкой здорово помогает.

Фигнер удовлетворенно кивнул:

— Интересно.

Юсупов потер ладони — верный признак того, что князь доволен.

— Отлично. Теперь можно переходить к сути.

Мы с князем заняли позиции вокруг стола, и атмосфера сразу изменилась. Светская беседа исчезла.

Борис оседлал свою излюбленную тему:

— Ответьте прямо, Александр Самойлович. Реально ли вообще сколотить команду людей способных приносить за этим столом не меньшую пользу, чем в полевых условиях? Либо мы с Григорием Пантелеевичем страдаем дурью?

Фигнер окинул взглядом карту и ящики с инвентарем.

— Реально. Однако придется отсеять любителей покрасоваться умом и оставить лишь тех, кто готов нести за свою идею такую же ответственность, как за боевой приказ.