Фигнер оставался сосредоточенным:
— Некий военный кружок?
— Мимо.
— Тайное общество?
— Упаси Господь. В подобных клубах слишком много пафосной демагогии. У нас же исключительно практика, закрытая комната, карты, да светлые головы. Остальное увидите сами.
Лицо собеседника сохранило бесстрастность, что добавило ему очков в моих глазах.
— Затея звучит весьма дерзко, — заметил он.
Экипаж вкатился на территорию в предвечерних сумерках. Архангельское проступало сквозь морозную дымку слой за слоем: сначала дальние хозяйственные постройки, затем четкая геометрия аллеи, и, наконец, громада самого дома. Вокруг кипела жизнь, мелькали люди, гарцевали лошади.
Борис Юсупов обнаружился на улице. Облаченный в короткую шубу, он гарцевал верхом в сопровождении пары подручных. Хозяин явно занимался делом, цепко сканировал территорию, отдавал короткие приказы, указывал рукой направления и снова пускал коня шагом. В его голове наверняка уже возводились конструкции, пока еще невидимые стороннему глазу.
Заметив повозку, князь приветственно вскинул руку, круто развернул жеребца и рысью направился к нам.
— Дождались! — весело крикнул он. — Я уж грешным делом решил, что забыл о нас!
— И в мыслях не было, — отозвался я, выбираясь из экипажа.
— Радостно. Кого привез?
Юсупов сходу срисовал моего спутника. Борис обладал поразительной хваткой на людей: его взгляд оценивал потенциал и внутренний стержень человека.
— Александр Самойлович Фигнер, — представил я офицера. — Имел удовольствие обещать ему транспорт до Москвы.
Александр Самойлович с достоинством обозначил себя. Хозяин усадьбы принял знакомство естественно и без снобизма.
— В таком случае — немедленно внутрь, — заявил князь. — Гостей, миновавших мои ворота, морозить на улице нельзя. Обедаем, восстанавливаем силы, а свежий экипаж я обеспечу.
Офицер замялся:
— Ваше сиятельство, премного благодарен. Однако смею ли я обременять…
— Никаких обременений, — улыбаясь перебил Юсупов. — Мои предложения всегда носят практический характер. Конюшни полны, особняк должен принимать гостей, так что пускать путников дальше без должного приема противоречит моим правилам.
Тон князя исключал препирательства. Фигнер вопросительно зыркнул в мою сторону. Я красноречиво развел руками и кивнул на гостеприимного хозяина, сопротивление бесполезно.
— Что ж, с благодарностью принимаю вашу опеку, — сдался он.
— Отлично, — подытожил Борис. — Идем! Чай для сугреву не помешает.
Пока мы направлялись к усадьбе, Борис придержал коня подле меня и, игнорируя шагающего поодаль Фигнера, тихо поинтересовался: