— Вероятно… — промычал Воронцов. — Нужен исчерпывающий список.

— Исполним, Алексей Кириллович.

— Особое внимание уделите тем, кто имел возможность исказить время или маршрут следования.

Развернувшись от окна, Толстой уставился на собеседника:

— Подозреваете подкуп?

— Все возможно, — спокойно ответил Воронцов. — В защите усадьбы образовалась брешь, сквозь которую утекли драгоценные часы. Мотивы предателя вторичны. Первична личность.

Сформировав картину произошедшего, он позволил себе опуститься в кресло. Оправдывать провал капризами погоды, плохими трактами или нерасторопностью московской команды бессмысленно. Искажение приказа произошло непосредственно на усадебном этапе. Кто-то искусственно перевел стрелки, обеспечив нападавшим тактическое преимущество.

— Пишите, — бросил он письмоводителю. — Поднять подноготную всей челяди в Архангельском, причастной к сборам Григория Пантелеевича. Имена распорядителей конюшни, дежурных на воротах, курьеров и получателей вестей. Работать предельно аккуратно. Обитатели юсуповского дома должны оставаться в блаженном неведении относительно проверки.

В тишине заскрипело перо.

— А может это тот дворецкий, что на двух хозяев? — задумчиво протянул Толстой.

— Дополнение по дворецкому, — процедил Воронцов. — Собрать сведения, карточные долги, сомнительные связи, склонность к сплетням, факты забывчивости.

Толстой грузно опустился на стул напротив, всем своим видом демонстрируя жгучее желание прямо сейчас отправиться вышибать двери и выбивать показания.

— Алексей Кириллович, — прохрипел граф. — Если подтвердится пособничество этой твари…

— Мы докажем это фактами, — пресек угрозы Воронцов.

Накрыв ладонью верхнее донесение, он разгладил бумагу.

— Списывать произошедшее на случайность преступно, — проронил он вполголоса, скорее размышляя вслух. — Неизвестный благодетель щедро одарил врага временем.

От спертого воздуха в кабинете Алексея Кирилловича дышать становилось все тяжелее.

Через час на смену двум связным пришел очередной докладчик.

Воронцов впитывал сведения. Перед столом вытянулись люди, знавшие изнанку Архангельского: конюшни, людские и те самые дворовые сплетни, что текут параллельно официальным приказам.

— За Иваном есть вина? — спросил Воронцов.

— Никак нет, Алексей Кириллович, — отрапортовал докладчик. — Упредил немедленно, едва сборы перешли от слов к делу. Доложил по факту выезда экипажа, опираясь исключительно на свои глаза.

— Через наших людей?

— Да, люди проверенные.

Воронцов едва заметно кивнул.

В ходе беседы выяснились все новые подробности. Разрозненные обрывки воспоминаний, мелкие странности и детали постепенно складывались в общую картину. Григорий Пантелеевич сорвался с места стремительно. Иван отработал, сообщил. Воронцовские люди заняли позиции. Зато следом из дома пошла второй приказ, якобы выезд переносится, экипаж задерживается, а темп движения будет медленнее.