Через полчаса длинная, блестящая вереница чужих подношений успела промелькнуть перед глазами. Оценивая их с профессиональной привычкой, я отмечал полное отсутствие зависти. Тяжелые, баснословно дорогие и глубоко почитаемые фамильные драгоценности отдавали холодком. Вся эта искусная, местами потрясающе выполненная мелочевка обрекалась на пятиминутный триумф перед отправкой в темные ящики комодов до лучших времен. Большинство предметов вручали исключительно ради соблюдения протокола, вытравливая из них малейшие признаки подлинной жизни. Что радовало, были и вещи из «Саламандры», все же определенный стиль у моего ювелирного дома уже чувствовался.

Размышления прервались плавным движением Марии Федоровны. Императрица поднялась с места. Зал уловил перемену. Скользнув взглядом по присутствующим, она задержала внимание на сыновьях, оценила ель в соседней зале и, наконец, посмотрела на меня. Ее губы тронула фирменная многослойная полуулыбка.

— Господа, — произнесла она, — теперь, полагаю, настало время для дара совершенно иного толка. Барон Саламандра обещал подарить нам самую настоящую традицию.

Потрясающе точная формулировка. Умная женщина, снимаю шляпу.

Задав тон, она первой направилась к дереву, увлекая за собой остальных. В этот момент свита следовала за радушной хозяйкой дома, забыв о строгом придворном этикете. В этом крылась главная суть затеи. Обычная работа слуг обеспечила бы красивую картинку. Личное участие императорской семьи вживляло идею в почву.

Распахнув крышку первого из заранее расставленных под деревом ящиков, я отвесил короткий поклон.

— Ваше величество, — произнес я, — здесь требуется определенная вдумчивость и толика здорового любопытства. Каждая деталь нуждается в персональном внимании.

— Замечательно, — отозвалась Мария Федоровна.

Почин сделали серебряные орехи. Вопреки иллюзии массивности и абсолютной схожести с настоящими плодами, еловые лапы удерживали их без малейшего труда. Щелкнув скрытым шарниром, я раскрыл одну скорлупку прямо в ладонях императрицы, демонстрируя спрятанный внутри крошечный вензель.

— Прелестно, — выдохнула она.

— Надеюсь так, ваше величество. Лишенные загадки семейные реликвии теряют свое очарование.

Юный Николай вовсю вытягивал шею, пытаясь рассмотреть содержимое, тогда как Михаил придвинулся вплотную. Из деревянного нутра на свет появились яблоки, залитые теплой, благородной красной эмалью. В мерцании свечей покрытие дышало внутренним светом, кардинально отличаясь от дешевых ярмарочных поделок. Следом настала очередь хрустальных звезд. Огонь наконец-то выполнил свою прямую функцию: попадая на грани, он разлетался тысячами холодных зимних искр.