Граф голоса не повышал. Нависнув над столом, он выжимал из очередного запыхавшегося гонца суть и гнал прочь. Лицо разглядел? Жандармы где шли? Сам коней видел или брешут? Повозка лекарская была? В этой суматохе Толстой отрезал слухи.

Фигнер плел свою сеть грамотно, избегая скученности. На каждой узловой дороге сидела тройка: первый пас главную колею, второй контролировал обочину, третий стерег лошадей. При смене позиции двое оставались на стреме, один гнал с донесением. На стол Толстому ложились живые куски мозаики: батарейная дорога, мосты, лекарские дворы, проселок у старой вырубки, низина возле оврага.

С батарейной дороги прискакал молодой «фигнеровец», весь в пыли, на сапогах пуды глины, шнурок с биркой съехал под воротник.

— Там все же маршал, — выдохнул парень. — Точно он, профиль сверили. Свита при нем: жандармы впереди, пара адъютантов, лекарь. Наши лягушатников у дороги прижали, те уж пятиться начали. Так Удино сам примчался. Орал, развернул их обратно к батарее.

Толстой глянул на меня.

— Сходится?

— Вполне. Летит «латать дыры».

Связной сглотнул ком в горле:

— Ребята там остались. Меня к вам погнали.

Тройка отработала как надо, не бросила позицию ради галочки в докладе. Удино мог сорваться в любую минуту, и оставшиеся «фигнеровцы» должны были засечь, куда именно.

Вскоре доложили от мостов. Там тоже заметили маршальскую суету. Рожи из-за порохового дыма и мешанины телег разглядеть не вышло, зато жандармы яростно расчищали проход, у обочины маячили сменные лошади. Удино рвался везде поспеть. В истории полководцы именно так и ловили пули: мотаясь по передовой, пытаясь своим горбом разгрузить все проблемы тактики.

Пахомов тем временем вышел на рубеж. Его тройка закрепилась у лесной дороги между болотом и оврагом — именно там намечался проезд маршала. Наблюдатель выжидал профиль, запасной стрелок страховал, третий обеспечивал связку с Лукьяном. Сам Лукьян на пару с Антипкой перекрывали отходы к «Авроре» и в чащу. Фигуры расставили. Только бой начал обгонять наши расчеты. Было такой ощущение, что началась какая-то глобальная шахматная партия, в которой надо короля-Удино загнать в ловушку.

Гонцы пошли сплошным потоком. Один клялся, что французы тянут резервы из второй линии к мостам. Другой божился насчет закрытой повозки у лекарского двора. А еще один притащил весть от Давыдова: казаки навели шороху у старого мостика, заставив неприятеля срочно перебросить туда конных. Граф фильтровал эту кашу.

— Карету своими глазами видел? — насел Толстой на очередного посыльного.