— Крышу закрытую приметил. А чья — бес ее знает.

— Лицо?

— Не разглядел.

— Значит, просто крытая повозка. Свободен.

Вот так, никаких домыслов.

Тяжелее всего дался доклад связного с двойной зарубкой на серебре. Эту метку я приметил на груди парня еще на подходе — утром именно он получил пластину с поворотом лица.

Добежав до стола, парень согнулся пополам, уперев руки в колени, и жадно глотал воздух. Толстой сунул ему кружку. Тот сделал большой глоток, утерся грязным рукавом.

— Ранили Удино. В плечо. И это не Отрядные стрелки. Он сам нарвался на выстрел. Наши чуть не в упор видели. Кровь на мундире, лекарь к нему прямо у обочины кинулся… В седле он еще подержался, потом стащили. Адъютант орал, что Сен-Сир командует теперь.

Над столом стало тихо. На секунду стало слышно лишь Беверлея за амбаром, распекавшего своего подчиненного.

— Живой? — глухо спросил граф.

— Живой. Злой как черт. Рука висит.

— Попятился француз?

— Никак нет. Сен-Сир их взял. Жандармы ходы к штабу перекрыли. Адъютанты во все стороны брызнули. Не бегут они, ваше сиятельство. Строй держат.

Дрянное дело, корпус выдержал потерю командира, а Сен-Сир перехватил вожжи.

Взгляд сам упал на разложенную бумагу. Раненый маршал — уже не всадник со свитой. Правила поменялись, теперь это обуза. Его будут увозить скрытно, прятать от чужих и своих, чтобы не ломать боевой дух армии.

Толстой стукнул костяшкой по лесной дороге Пахомова.

— Фигнер его здесь караулит?

— Да, — кивнул связной. — Жандармы тропу к лесу чистят. У лекарей с повозкой суетятся. Правда, после ранения они заметались, сразу две дороги щупают.

— Передай Пахомову: ждать. Будут сомнения — сидеть тихо.

Парень отлип от стола и захромал прочь. Толстой уставился в меня.

— Что не так?

Я ответил не сразу. На бумаге всё сходилось, Давыдов отвлекает, Фигнер перекрыл узлы, а Пахомов караулит эскорт. Слишком гладко, я давно не верю в такие вещи.

Концом трости я обвел пустоту западнее города.

— Вот здесь дыра.

— Второстепенный тракт.

— Утром — да. Пока он мотался между батареей и мостами. Сейчас ему нужен тихий двор и лекари. И желательно без свидетелей.

Толстой уставился на карту. Я прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего — ведь знал про ранение, вот только надеялся что мои снайперы поучаствуют в этом, а оно вон как вышло. История.

— Фигнер кроет главные пути, — процедил граф.

— С простреленным плечом им теперь не главные пути нужны.

К вечеру приволокли записку от Фигнера. Посыльный был вымазан в грязи, на виске запеклась кровь.

«Маршала готовят к вывозу маршала. Направление мутное. Пока главный след ведет к дороге Пахомова. Оставил там своих, ушел щупать остальные направления».